— И тебе не хворать, Вратко из дружины Хродгейра Черного Скальда.
— Да я как-то… — Словен пожал плечами. Глянул на потухший факел.
— Не переживай. Факел — что? Факел новый сделать можно.
— Э-э, не скажи, почтенный Вульфер. Я с ним столько потрудился.
— То-то и оно, что ты предпочитаешь чиркать кресалом вместо того, чтобы приложить самую малость умений, дарованных тебе богами.
— Какими богами? Каких умений? Как ты меня нашел, почтенный? — не был бы Вратко так ошеломлен внезапным появлением старика, он посчитал бы неприличным задавать подобное количество вопросов, но сейчас…
Сакс усмехнулся:
— Я вижу, ты хочешь продолжить нашу игру? Я тоже не против. Ты начал первым вопросы задавать. Значит, отвечать мне.
— Прошу прощения, если проявил невежливость, — взял себя в руки словен. Чего-чего, а разговаривать со старшими его выучили хорошо. До сих пор никто не жаловался.
— Да что ты! Я ж не обидчивый. Ты же знаешь. Мне отвечать?
— Ну… Отвечай, если хочешь.
— Тогда слушай. Какими богами, не знаю. Так что вопрос не засчитывается. Будем по чести играть. Ты ж вроде бы крещеный? Но и Перуна нет-нет, да и помянешь. А в последнее время Одина с Тором. Как родные тебе стали, да?
— Ну… Не знаю. — Вратко пожал плечами. — Вспоминаю, конечно…
— А не думаешь ты, что боги везде одни и те же, только люди их по-разному называют?
— Это как?
— Ну, ты возьми урманского Тора и Перуна вашего. Молнии мечут? Врагов рода людского убивают? Со Змеем сражаются?
— Так Перун на коне, а Тор на колеснице… И Змеи разные совсем…
— Ну да! Тор за Йормундгандом[25] все гоняется. А Перун Волоса[26] огреть секирой норовит, так? А диавола, что Иисуса в пустыне искушал, зря, что ли, в храмах рисуют в змеином облике?
— Так диавол хитрый, словно змея, и во рту язык раздвоенный имеет…
— Правильно. Один для лжи, один для правды. Так?
— Выходит…
— Вот ты уже и согласился со мной.
— Еще не…
— Погоди! Не перебивай старших! У Луга и у Одина зря, что ли, копья в руках? А повесился Отец Богов на Иггдрассиле?[27] Зачем, я тебя спрашиваю?
— Чтобы мудрость обрести.
— Верно! — обрадовался Вульфер. — А зачем тогда Иисус дал себя распять?
— Почему дал? Его римляне распяли. И эти, как их… Фарисеи.
— Так он знал, что за ним идут? Помнишь, что ученикам своим говорил? «Возлив миро сие на тело мое, она приготовила меня к погребению»,[28] — показал старик отличное знание Священного Писания. — Мог ведь избежать? А он остался. Остался, чтобы через страдания и смерть обрести божественную сущность и мудрость. Разве не так?
— Наверное, так.
— Вот видишь… Потому мне и кажется, что бог — он единственный. А это разные народы его по-разному кличут. Да придумывают разные истории про его похождения.
Вратко кивнул. Он по молодости лет о таких вещах и не задумывался. Но излагал Вульфер складно. Может, и в самом деле прав? Ведь если люди норовят название города или державы переиначить по-своему, так чтобы понятнее было, то уж имена бога и подавно должны. К чему тогда эти споры: чьи боги старше, лучше, сильнее? Зачем люди пытаются насадить собственную веру другим народностям, объявляют их язычниками, идолопоклонниками? Огнем и мечом принуждают непокорных отрекаться от веры пращуров…
— Что задумался, парень? — усмехнулся, сверкнув ровными зубами Вульфер. — Заморочил я тебе голову? Можешь не отвечать. Знаю, что заморочил. Да ты не обижайся на старого отшельника. Один живу. Разве что с Шалуном могу поболтать. Вот всякие глупости и лезут в голову. А увижу нового человека и остановиться не могу. Так мне продолжать? Ты что-то об умениях своих спрашивал?
— А разве не твой черед вопрос задавать? — вспомнил условия игры Вратко.
— Верно. Мой. Только ты сейчас в своих вопросах и моих ответах больше нуждаешься, чем я.
Парень не нашел возражений. Да и что он мог рассказать этому въедливому старику, глядевшему, кажется, насквозь?
— Хорошо. Продолжай.
— Вот и здорово! — обрадовался старый сакс. — Поднимайся ко мне. В ногах правды нет.
Новгородец вскарабкался по склону и уселся на холодный камень, когда Вульфер подвинулся.
— Расскажи сперва, как ты меня нашел? И не видел ли ты моих друзей из войска Харальда Сурового?
— Их самих не видел, — ответил старик. — Только следы. Они забрали сильно на юг. Если будут до утра идти, то могут к Йорку выбраться.
— Но там же саксы! Гарольд Годвинссон с войском!
— Ошибаешься. Английский король заключил мир с Олафом Харальдсоном и Палем Торфинссоном. Разрешил увести всех людей, уцелевших в битве. Вот кораблей позволил взять всего две дюжины.
— Это же… — Вратко задохнулся, на миг представив себе, сколько же урманов погибло, если шло войско Харальда на трех сотнях кораблей, а выжившие уместились в два с небольшим десятка.
— Да уж. Поражение страшное. Не знаю, сумеют ли викинги, волки северных морей, восстановить когда-либо былую славу. Но кажется мне, что величию их державы пришел конец… — Вульфер покачал головой. — Правда, много дружин сейчас рассеяны по округе. Ты, должно быть, сам уже догадался? — Сакс подмигнул.
— Да. Воины Лосси-датчанина спят здесь. — Вратко ткнул пальцем под ноги.
— Они сделали большую ошибку. Датчан в Англии не любят. В народе еще жива память о зверствах, творимых сыновьями Рагнара Кожаные Штаны.[29] А норвежцы что? От них столько зла не видели.
— Но я же не могу оставить их здесь? Они умрут.
— Ты можешь разбудить их, а в благодарность за спасение потребовать верную службу.
Новгородец замолчал. Его не отпускало ощущение, что Вульфер — не тот, за кого себя выдает. Не может простой селянин, отшельник разговаривать так гладко, мыслить, словно вождь или именитый боярин.
— Кто ты, почтенный Вульфер? — парень решился спросить напрямую, не надеясь, впрочем, на чистосердечный ответ. Если старик от кого-то скрывается, то с какой радости должен раскрывать душу перед первым встречным мальчишкой?
— Я — охотник, — ощерился старик. — Иногда рыбак. Живу, никого не трогаю. Но, случается, делаю глупости, когда начинаю помогать заезжим ворлокам, которые пользуются гостеприимством правительницы Полых Холмов.
— Ты знаешь о великой королеве?!
— Шутишь? О королеве Маб у нас знает любой голоштанник. А на мою долю выпадает изредка поболтать с тем или иным выходцем из малого народа. С брауни или гилли ду. Так что мне многое ведомо. — Вульфер опять подмигнул. — «Ей многое ведомо, все я провижу судьбы могучих и славных богов».[30] Вот и я тоже… Живу себе, в чужие дела не лезу.
— Чего же ты…
— А вот твои дела почему-то перестали быть для меня чужими. С той ночи, когда гилли ду тебя от бэньши защищал.
— Почему?
— Не знаю. Но чувствую, что не простой ты парень, ворлок из Гардарики. С тобой лучше дружить, чем в твоих врагах числиться.
Вратко насупился. Хитрый старик не ответил на заданный вопрос. Улизнул. Зато признался в дружбе…
— Много ли толку от дружбы со мной? — невесело усмехнулся Вратко.
— Больше, чем ты можешь предположить. Взять, к примеру, вождя твоей дружины. Как там его? Хродгейр Черный Скальд? Кто его вытащит, если не ты?
— Да он вроде бы не сильно мучается. — Словен пожал плечами.
— Ты думаешь?
— Керидвена показывала… — ляпнул парень и осекся.
Брови Вульфера нахмурились, челюсти закаменели.
— Когда у нас будет больше времени, я расскажу тебе, почему не доверяю колдовству Керидвены, — отчеканил сакс. — Я не видел, что она тебе показывала, но Хродгейр в большой беде. Он нуждается в помощи.
Старик склонил голову к плечу и внимательно посмотрел на новгородца.
— Что я могу сделать? — Вратко напрягся. — Вернее, я знаю, что должен делать. Помоги мне догнать моих друзей: Олафа, Гуннара…
— Ничего вы не сможете вчетвером, — прервал его Вульфер. — Тебе нужны датчане.
— Датчане?
— Ну да! Десять отчаянных головорезов, которые пойдут за тобой.
— Шутишь? Лосси-датчанин разрубит меня пополам и будет гордиться подвигом.
— А если нет?
— Твои бы слова да богу в уши…
— Можешь не верить. — Вульфер пожал плечами. — Но тогда смерть Хродгейра будет на твоей совести.
— Да что ты меня пугаешь! — Парень стукнул кулаком себя по колену. — Волшебный котел показал…
— Ты можешь проверить, правду ли показал тебе котел Керидвены, — старик говорил спокойно и рассудительно. Ему хотелось верить.
— Как? — потише уже спросил Вратко.
— Вот тут мы возвращаемся к разговору о твоих способностях.
— Опять?
— А ты что думал? Выбери любую лужу и смотри в нее.
