Соседи медленно проплывали мимо, но все они были неинтересные: спали или были слишком задумчивыми и необщительными. Все же Фурману как-то удалось расшевелить одну странную девочку – крупную грубоватую Иру Горохову, совсем не принадлежавшую к фурмановской компании бойких детишек. Фурман с ней вообще раньше не говорил ни разу, и она на него не обращала внимания. А тут, в укромном месте, они сначала со стеснительными улыбками поглядывали, переворачиваясь с боку на бок, потом зашептались, с веселящим испугом следя за маршрутом воспитательницы, а когда все успокоились и воспитательница ушла по-настоящему, стали тихонько играть через разделяющий их узкий проход.
Два ее осторожно передвигавшихся пальца были принцессой, а два фурмановских – храбрым принцем, иногда сливавшимся со своим быстрым конем, скакавшим на четырех пальцах. Так они метались по своим гористым землям, переговариваясь через бездонную пропасть, лежавшую между ними. Время от времени принцесса отправлялась в свою плохо освещенную пещеру, чтобы поесть или немного поспать. Принц же в такие моменты не знал, чем себя занять, и от скуки охотился на толстого змееподобного ящера с огромной пастью, который плавно выпрыгивал откуда-то из-за ближних гор. После недолгой схватки пораженный, но не умирающий ящер скрывался в своем отдаленном логове, а принц выходил поклониться принцессе к краю пропасти, а потом тоже ложился отдохнуть.
Для собственного развлечения принцесса завела маленькую кошечку, необычайно понятливую и почти говорившую. Пару раз у нее, правда, случались приступы плохого настроения, и принцесса выгоняла непослушного зверька из пещеры. В печали кошечка бродила по округе, громко мяукая, – и тут их засекли. Фурман получил строгое предупреждение злобным шепотом. Их миру стала грозить нешуточная опасность, поскольку Фурмана, как очевидный источник шума в этом прежде тихом месте, могли отправить за тридевять земель или сделать чего похуже. Они тайно помахали друг другу ножками и отвернулись в разные стороны, соблюдая тишину до конца мертвого часа. Дальше все было как обычно. Уже дома, ложась спать, Фурман вдруг вспомнил их игру и улыбнулся.
На следующий день они встретились вновь на прежнем месте.
– А как твое имя, принцесса? – прошелестел принц, выйдя краю пропасти. Вопрос оказался сложнее, чем он думал, и они долго его обсуждали. Это было глупо, скучно и опасно. Дело дошло почти до ссоры. Остановились они на именах Ирина и Александр – так решила принцесса. Фурманова коня звали Буян, а кошечка, видимо, куда-то убежала.
Повторять вчерашние сюжеты было неинтересно, и когда принцесса по обыкновению отправилась к себе, Александр стал раздумывать, как же ему перебраться через пропасть. Буяну, похоже, ее было не одолеть. Он изо всех сил упирался копытами перед последним прыжком и, того гляди, мог свалиться в бездну. Наконец принц догадался, что надо делать. Он съездил к пустовавшему в этот удачно выбранный момент логову Змея и, срубив там огромное дерево, приволок его на край пропасти. Буян еле стоял на ногах после такой работы. Присев рядом с бревном, Александр сообщил на ту сторону, что он решил сделать мост. Теперь они смогут ходить друг к другу в гости.
Принцессу Ирину это почему-то немного смутило, но она ничего не сказала.
Перекинув бревно над пропастью, принц Александр стал осторожно перебираться по нему, оставив Буяна у входа в свою пещеру. Эта дорога не была легкой! То и дело он терял равновесие, поскальзывался и пошатывался. Добрался Александр почти ползком, и его хватило только на беглый осмотр владений принцессы. Правда, она накормила его очень вкусным и сытным ужином, после которого он довольно легко вернулся к себе.
Теперь была очередь принцессы. Несмотря на ее пугливость, визит прошел столь же успешно, и принц не ударил в грязь лицом, закатив настоящий пир. Он умел замечательно готовить – принцесса была вынуждена с этим согласиться. Буяну было поручено отвезти Ирину обратно, и он отлично с этим справился. Принцесса облегченно вздохнула, оказавшись у себя.
Вскоре принц стал готовиться к более длительному походу, но принцесса под разными надуманными предлогами все откладывала его. Проявив почти неприличную настойчивость, принц Александр перебрался на площадку перед пещерой принцессы. Он хотел осмотреть пещеру изнутри – чтобы узнать, как ей там живется, не холодно ли ей. Ирина почему-то упиралась и не хотела его впускать. Чуть ли не землетрясение произошло… Все же прорвавшись внутрь расширенной землетрясением пещеры, принц стал вести себя очень скромно. Он немного походил, а потом присел в уголке и завел почтительную и довольно увлекательную беседу. Однако вдали разразилась страшная гроза, и Александр, покинув принцессу, ловко и незаметно перелетел домой.
Наводившая порядок в середине зала воспитательница и ему тоже погрозила пальцем, громко прошипев: «Смотри у меня, Фурман…»
Когда гроза миновала, принц вернулся к обрадованной принцессе и попросил разрешения взглянуть одним глазком на сокровище принцессы, спрятанное в глубине пещеры. Ошеломленная принцесса, казалось, не совсем поняла его, и Александр мягко пояснил ей:
– Покажи мне свою пипиську. Это будет как будто твое сокровище…
Принц ставил в зависимость от этого всю дальнейшую игру, и принцесса была вынуждена согласиться. Вход в пещеру временно закрылся. Покрасневшая принцесса накрылась одеялом с головой и приспустила трусы. Вход в пещеру немного приоткрылся. Принцу так ничего не было видно, пошла торговля, и, наконец, он добился своего. Осторожно остановившись у самого входа, принц Александр с насмешливым любопытством и страхом разглядывал сокровище. Ничего особо интересного, на его взгляд, там не было. Да и вообще, у них был общий с девчонками туалет без всяких кабинок, и все друг друга давным-давно видели, стоя в очереди… Он был доволен своей победой, но она же почему-то сильно смущала его.
– Ну, все?.. – спросила Ирка, красная и почти враждебная.
– Все, – с робким извинением ответил Фурман. Она поерзала, натягивая трусы, и отвернулась.
Через некоторое время Фурман позвал ее шепотом:
– Ирка!.. Ир!..
Она не отвечала.
«Мертвый час» закончился.
В следующий раз воспитательница велела Фурману ложиться в другом месте.
Карантин
Посредине большой снежной зимы в фурмановской группе объявили карантин. Так уже бывало, но в этот раз был получен приказ не распускать детей по домам, а оставить всех ночевать в детском саду.
Несмотря на новый поворот событий, день шел как обычно. Все же на «мертвом часу» мало кто смог заснуть, и воспитательницы насмешливо угрожали, что, мол, все, кончилась ваша веселая жизнь, теперь вы в наших руках…
После ужина, когда ощущение новизны происходящего у всех усилилось, стали раздаваться телефонные звонки грустящих родителей, а потом «шли мимо и забежали погреться» две дружные родительские пары. Вручив воспитательнице пакет конфет и пакет пряников «на всех», они спросили маленькую толпу сбежавшихся в раздевалку:
– Ну, как вы тут живете без нас?
– Ха-ра-шо-о!.. – ответил воспитанный хор.
– И не соскучились?!
– Не-е-ет!.. – пропели все, но потом смешались и закричали: – Соскучились! Соскучились!
Папы смущенно, с бодряческими шутками выслушали нарочито грубоватые уверения воспитательниц, что «как раз вашим-то это только на пользу пойдет», а в глазах одной из мам почему-то появились слезы. Воспитательницы поспешили выгнать гостей и демонстративно заперли за ними дверь на все замки: «Все, больше никого не пустим». Однако дети, озадаченные печальным видом родителей, стали уточнять характер и перспективы своей болезни.
– О?! Ты посмотри: и эти туда же! – возмутились женщины. – Забеспокоились!.. Ну, тогда всё – значит, пора ложиться спать.
И всех отправили получать из кладовки раскладушки и матрасы – второй раз за этот день. Пока все укладывались, в зале оставили гореть только две люстры, в скучном свете которых отчетливее стала темнота за незанавешенными окнами. Когда все улеглись, воспитательница, прогуливаясь между рядами, начала гипнотическим голосом рассказывать длинную историю, подействовавшую на многих и оборвавшуюся в странном месте.
Конечно, засыпать на всю ночь под таким высоким потолком и в таком большом составе было неприятно, так что нервное веселье, прерываемое шипящими угрозами и охлаждающими наказаниями в виде стояния рядом с раскладушкой, продолжалось в отдельных очагах еще долго. Кроме того, время от времени из разных концов доносились щемящие рыдания, и кто-то из взрослых потом сидел там, ласково шепча что-то, на зависть всем прочим…
Погасив большой свет, дежурная воспитательница включила в дальнем углу настольную лампу и села читать. Не спать делалось все скучнее и, после маленькой эпидемии походов в туалет, ночь стала брать свое. Тишину делили теперь только звуки пустынной заснеженной улицы, шелест переворачиваемых страниц и шорохи сна.
