В стороне от схватки, ожидая, спокойно стояли несколько человек: рулевой, капитан и последний арьергард — Оуэнс, Гилбой и Лерон Сол — готовые ко всему. Штирборт высокой караки приблизился, затрещали доски, полетели кошки, и еще одна ревущая толпа мавров изготовилась лезть через борта. Позади, на высокой корме, стоял человек с обнаженной саблей в руке, несомненно, их предводитель. Как и остальные, он был смуглокож. Белоснежные зубы сверкали на его лице, обрамленном ухоженной, угольно-черной бородой. На нем были белый тюрбан, зеленая шелковая рубаха, расшитая золотом, поверх которой был небрежно накинут легкий бурнус из белой шерсти. Черные глаза горели возбуждением и страстью, но совершенно иными, чем безумная жажда убийства и грабежа, пылавшая в глазах его людей.
Когда суда сошлись вплотную, чернобородый легко перескочил на палубу «Единорога». Вскоре с десяток приближенных окружили его, приглядываясь к Колину Мак-Грегору и кучке людей вокруг.
Воспользовавшись этим минутным замешательством, Дик бросился вперед, размахивая саблей. Позади раздался голос дяди:
— Стой, Дик! Не смей!
Но юноша уже не мог остановиться. Двое мавров хотели было вмешаться, но предводитель прикрикнул на них, и они отступили. В то же мгновение чернобородый повернулся, изготовившись к бою, и Дик уловил в его взгляде нечто похожее на благодарность, как будто тот радовался, что захват судна все-таки не обошелся без хоть какого-то сопротивления.
В нападении Дика было больше огня, чем мастерства, и драться на саблях он не привык. Абдрахман Раис, противостоящий ему на этой, еще чистой, палубе, словно родился с ятаганом в руке. Дик лишь дважды успел неловко замахнуться, и Абдрахман почти небрежно взмахнул клинком.
Прежде чем Дик понял, что к чему, оружие вырвалось у него из рук, со свистом описало дугу в воздухе, перелетело через борт и кануло в море.
Усмехнувшись, Абдрахман Раис приставил острие к горлу Дика, и тот замер, словно оцепенев. Они встретились взглядами, в глазах мавра горели торжество и вызов. Может быть, он ожидал, что Дик бросится на колени и будет молить о пощаде, как делали другие. Но гордость пересилила страх: Дик смотрел холодно и спокойно, даже с презрением. На мгновение глаза Абдрахмана потемнели от гнева, он шевельнул клинком, слегка оцарапав шею Дика. Показалась капелька крови, но Дик даже не вздрогнул и не отвел взгляда. В глазах Абдрахмана появился блеск понимания. Он опустил оружие, отступил назад и махнул рукой своим людям. Они бросились к Дику и ловко связали его.
Глава пятая
ЗАЙДАН
Несмотря на отчаянное сопротивление, дюжина мавров схватили Дика и перебросили через борт на палубу караки. Они открыли решетку, замыкавшую колодец в восемь-десять футов глубиной, ведущий в тесное, темное как преисподняя подпалубное пространство, бесцеремонно подняли Дика и сунули головой вперед в зияющее отверстие. Свалившись на дощатый пол, он оцарапал лицо и ушиб плечо и шею. Однако решил, что ему очень повезло, поскольку более серьезных повреждений удалось избежать, и поспешно откатился в сторону. Лежа в темноте, он считал своих товарищей, которые с грохотом и ругательствами падали вниз один за другим.
Дик с радостью убедился, что, судя по всему, никого не убили. Некоторые, сильно ударившись при падении, лежали неподвижно, как мертвые. Но даже мавры не станут бросать мертвых к живым, ведь трупы можно просто выкинуть за борт. Когда последний пленник свалился в темноту, решетку снова захлопнули и заперли. Все молча лежали во мраке, судно не двигалось, только колыхалось на волнах — пираты, несомненно, внимательно изучали добычу и делили награбленное.
— Ну, дядя Колин, — спросил Дик темноту, — ты доволен?
— Ну, знаешь ли, парень! — Голос дяди прозвучал так, словно за последние несколько часов он постарел на десять лет. — Не издевайся над стариком. Согласись, что, по крайней мере, мы живы. И объясни мне, чего ради ты бросился один, как безумный, в драку?
— Я доволен хотя бы тем, что не сдался без борьбы! — отрезал Дик.
— Ну, конечно, конечно! В твоем возрасте это важнее всего! — устало вздохнул в темноте Колин Мак-Грегор.
Оба умолкли. Остальные тоже погрузились в полное молчание в кромешной тьме — все ждали, что же произойдет дальше.
Казалось, что часы тянутся бесконечно, но на самом деле прошло не так уж много времени. Убрав часть парусов, пираты потихоньку дрейфовали под покровом ночи, чтобы к рассвету вернуться к устью реки.
Пока, во всяком случае, пленников не подвергали новым издевательствам. Через отмели не могли проходить корабли, и навстречу вышла пузатая баржа, куда всех и перевели. Дик успел глянуть, куда же их занесло. Устье реки оказалось широким, но мелким, и главный проток был забит илом и тиной. Слева, если смотреть с моря, ослепительной белизной сиял город, над плоскими крышами которого высились изящные изразцовые купола и стройные минареты многочисленных мечетей. С моря город выглядел даже приветливо. Как сказал один из стражников, он назывался Сале — гнездо знаменитых пиратов. По другую сторону реки виднелись мрачные бурые зубчатые стены, а за ними смутно обрисовывался еще один город — Рабат, как им объяснили. Чуть поодаль располагалась касба Удайя. На стенах и укреплениях касбы гнездилось множество аистов, вдоль реки зеленел тростник. Но подальше, вокруг городов, местность была засушливой, скучной и пыльной.
При виде всего этого настроение Дика отнюдь не улучшилось. Прикрыв глаза, он вспомнил совсем другое: вершину холма в Вирджинии, темноглазую девушку, которую обнимал когда-то. Казалось, это было так давно! И кто знает, что его ожидает? Люди говорили разное, но чаще всего это были лишь беспочвенные слухи. Одно Дик знал наверняка: некоторым удавалось бежать из плена, а кое-кого выкупали, и счастливцы благополучно возвращались домой в Англию и в колонии, тем самым подтверждая, что надежда остаться в живых все-таки есть. Но если слухи хотя бы отчасти правдивы, пройдут еще долгие годы, прежде чем он обретет свободу и сможет снова отправиться на поиски своей возлюбленной.
Темнокожие захватчики дали им немного времени на размышления. Миновав отмели, гребцы направили тяжелую баржу к пристани, переполненной народом, и, проплыв вдоль каменистого пляжа, приблизились к воротам в форме подковы, прорезавшим толщу стен Сале.
Задумавшись, Дик не обратил внимания на толпу, пока киль баржи не заскрежетал по камням и стражники не стали поднимать пленников с мест для высадки на берег. К его удивлению, берег был забит кричащими, завывающими, машущими кулаками туземцами. Здесь были истощенные нищие, прокаженные с вылезшими бородами, отечные, едва волочащие слоновьи ноги, больные, покрытые язвами, множество вездесущих оборванных мальчишек. Попадались люди, которые, судя по одежде, были преуспевающими купцами. Цвет кожи собравшихся был тоже весьма разнообразен: от на удивление светлокожих, голубоглазых, даже рыжих берберов с предгорий до смуглых, словно выдубленных на солнце арабов и потомков чернокожих различных оттенков и кончая темными как ночь невольниками, попавшими сюда с далекого юга Великой пустыни.
