Развратница, чья похоть ненасытна!
Арон
Ну, это лишь невинная забава
В сравненье с тем, что ты услышишь здесь:
Ее сыны убили Бассиана,
Лишили чести, языка и рук
Твою сестру, — украсили на славу.
Люций
Украсить — это ты зовешь, мерзавец!
Арон
Смочить, подстричь, украсить всю на славу —
Забава славная для тех, чей труд!
Люций
О звери, варвары, как и ты сам!
Арон
То правда, я наставником их был.
Мать похотливостью их наделила, —
Вот так выигрывает карта ставку;
А кровожадность взяли у меня. —
Вот так бульдог хватает всех за горло.
Чего я стою, пусть дела покажут:
Я братьев двух твоих к коварной яме,
Где Бассиана труп лежал, завлек;
Я исписал найденный Титом свиток
И спрятал клад, указанный в письме,
В согласье с Таморой и сыновьями.
И делалось ли что тебе на горе
Без злобного участья моего?
Обманом раздобыл я руку Тита,
А получив, в сторонку отошел
И сердце чуть не надорвал от смеха.
Я подсмотрел сквозь трещину в стене,
Как получил он головы детей,
Как плакал, — и смеялся так усердно,
Что прослезился я и сам, как он.
А выслушав забавный мой рассказ,
Пришла в восторг моя императрица,
За весть поцеловав меня раз двадцать.
Люций
Ты говоришь все это, не краснея?
Арон
Как в поговорке — словно черный пес.
Люций
Ты не жалеешь обо всем, что сделал?
Арон
Жалею лишь о том, что сделал мало.
Кляну я каждый день, — хоть дней таких
Немного в жизни у меня бывало, —
Когда бы я злодейства не свершил:
Не умертвил, убийства не замыслил,
Не подготовил, не свершил насилья,
Не обвинил и не дал ложных клятв,
Не перессорил насмерть двух друзей,
Скотину бедняка не покалечил,
Гумна иль стога ночью не поджег,
Хозяев принудив гасить слезами.
Частенько, вырыв из могилы трупы,
Перед дверьми друзей я ставил их,
Когда печаль была почти забыта:
На коже их, как на коре древесной,
Я по-латыни вырезал ножом:
«Да не умрет печаль, хоть я и умер».
И тысячу я ужасов свершил
Так, невзначай, как убивают муху;
Но лишь одно мне сердце сокрушает:
Что в тысячу раз больше не свершу.
Люций
Спустите черта; умереть не должен
Столь легкой, скорой смертью, как в петле.
Арон
Коль черти есть, хотел бы я быть чертом,
Чтоб жить и в вечном пламени гореть
И, ваше общество имея в пекле,
Вас ядовитым языком язвить!
Люций
Заткните рот ему, пусть он умолкнет.
Входит третий гот.
Третий гот
Мой государь, там посланный из Рима
Желает, чтобы принял ты его.
Люций
Пусть он войдет.
Входит Эмилий.
Привет, Эмилий, что за весть из Рима?
Эмилий
О славный Люций, готские вельможи,
Вам римский император шлет привет
И просит, раз взялись вы за мечи,
Вступить в переговоры в доме Тита;
А если вы заложников хотите,
То их сейчас же предоставят вам.
Первый гот
Что вождь наш скажет?
Люций
Эмилий, пусть заложников отцу
Иль дяде Марку даст ваш император —
И мы придем. — Вперед!
Трубы.
Уходят.
СЦЕНА 2
Рим. Перед домом Тита.
Входят переодетые Тамора, Деметрий и Хирон.
Тамора
Так, в этом странном, мрачном одеянье
Перед Андроником предстану я,
Скажу, что Месть я, посланная адом
С ним сообща обиды возместить.
Стучитесь в комнату, где он сидит,
Обдумывая план жестокой мести;
Скажите — Месть пришла, чтоб с ним сдружиться
И гибель принести его врагам.
Они стучатся.
Входит наверху Тит.
Тит
Кто размышление мое тревожит? —
Иль хитрость то, чтоб дверь я отворил
И скорбные решенья разлетелись,
Бесплодны оказались все труды?
Ошиблись вы: что я намерен сделать,
Я написал кровавыми чертами.
И что написано — должно свершиться.
Тамора
Тит, сговориться я пришла.
Тит
Ни слова, нет; чем речь я подчеркну? —
Руки лишен, чтоб делать жесты ею.
Неровня мы с тобой; на том и кончим.
Тамора
Узнав меня, ты стал бы говорить.
Тит
Я не безумец, знаю я тебя:
Порукой — кровь письмен, обрубок жалкий;
Порукой — и морщины от забот;
Порукой — ночи гнет и дня томленье;
Порукой — горе в том, что узнаю
В тебе я Тамору, императрицу;
Не за другой ли ты рукой пришла?
Тамора
Несчастный, знай: не Тамора я вовсе;
Враг Тамора тебе, а я — твой друг.
Я — Месть и послана подземным царством,
Чтоб коршун дум, терзающий тебя,
Насытился возмездьем над врагами.
Сойди, приветствуй нас на этом свете.
Поговорим о смерти и убийстве.
Вертепа нет, ни потаенных мест,
Тьмы непроглядной, ни долины мглистой,
Где б подлое насилье иль убийство
Укрылись в страхе: я настигну их
И страшное шепну им в уши имя,
Обидчиков дрожать принудив: Месть.
Тит
Ты — Месть? И послана ко мне затем,
Чтоб стать для недругов моих мученьем?
Тамора
Я — Месть; сойди приветствовать меня.
Тит
Но услужи мне прежде, чем сойду.
Ведь здесь с тобой Насилье и Убийство:
Так докажи на деле, что ты — Месть;
Убей их, раздави под колесницей —
И я приду, и буду править ею,
И понесусь вокруг земли с тобою.
Достань двух черных, словно смоль, коней,
Чтоб мчать карающую колесницу,
Накрыть убийц в преступных их вертепах.
Когда же головами их она
Наполнится, сойду и у колес
Бежать весь день, как скороход, я буду.
С восхода над землей Гипериона49
Вплоть до заката за морем его.
Я день за днем труд тяжкий понесу —
Лишь уничтожь Насилье и Убийство.
Тамора
Они — помощники; пришли со мною.
Тит
Твои помощники? Как их зовут?
Тамора
Насилье и Убийство; так зовутся
За то, что мстят творящим это зло.
Тит
Как Таморы сынов напоминают,
Вы ж — Тамору! Но мы, земные люди,
Безумны, жалки, и наш глаз неверен.
О сладостная Месть, иду к тебе!
И коль одной руки тебе довольно,
Я тотчас же обнять тебя сойду.
(Уходит наверху.)
Тамора
Его безумью сговор этот впору.
Чем мозг его больной я ни потешу,
Вы поддержать меня должны речами:
Теперь меня считает Местью он.
В безумной мысли той его уверив,
Уговорю за Люцием послать
И, задержав на пиршестве его,
Изобрету я хитрую уловку,
Чтоб готов легковерных разогнать
Иль сделать их хотя б его врагами.
Вот он идет, я роль должна играть.
Входит внизу Тит.
Тит
Я долго был из-за тебя несчастен.
Добро пожаловать в мой скорбный дом,
О Фурия, Насилье и Убийство.
Не Тамору ль я вижу с сыновьями?
Прибавьте мавра — сходство будет полным.
Иль не нашлось в аду такого беса?
Прекрасно знаю я, — императрица
Без мавра не выходит никогда,
И, чтобы правильно ее представить,
Вам дьявола бы надо привести.
Но все ж пожалуйте. Что будем делать?
Тамора
Чего хотел бы ты от нас, Андроник?
Деметрий
Дай мне убийцу, — я расправлюсь с ним.
Хирон
Дай подлеца, свершившего насилье, —
Я послан, чтобы отомстить ему.
Тамора
Дай тысячу обидчиков своих, —
И за тебя я отомщу им всем.
Тит
Ищи среди преступных улиц Рима
И, увидав подобного себе,
Рази его, Убийство: он — убийца. —
Ступай и ты и, если в свой черед
Увидишь сходство в ком-нибудь с собою,
Рази его, Насилье: он — насильник. —
Ступай и ты: при цезарском дворе
Царица есть в сопровожденье мавра;
Узнать ее ты можешь по себе:
Вся с головы до ног с тобою схожа.
