все христианские веры равны между собой, а уж православная не менее древняя, чем католическая. Но… при умело поставленном воспитании очень многие дети выносили из этих школ мнение о превосходстве католицизма.
Лирическое отступление
В сущности, это не такой уж большой фокус. Во времена массового приезда русских евреев в Израиль в начале 90-х годов многие нерелигиозные родители посылали детей в религиозные школы, соблазнившись небольшими материальными льготами и рассказами о том, что там дети не употребляют наркотики, не хулиганят и т. д. А потом нередко происходили семейные драмы, когда дети начинали требовать дома соблюдения еврейских религиозных законов.
А вот свидетельство израильского интеллектуала, детство которого прошло в Тунисе, находившемся тогда под французским протекторатом. В то время в Тунисе не было ни одной светской европейской школы для девочек. Там вообще, в отличие от Алжира, немного было французов. И те местные евреи, что хотели дать дочерям европейское образование, вынуждены были отдавать их в монастырские школы. При этом монашки обещали, что к изучению Закона Божьего евреек принуждать не будут. И обещание свое держали. Но подружки-соученицы рассказывали девочкам-еврейкам захватывающие истории о святых мученицах. И интерес к христианству пробуждался. А скандалы, возникавшие по этому поводу дома, оказывались только хорошей иллюстрацией к описаниям страданий святых жен и дев за веру.
Добавим к этому, что блеск европейской культуры доходил до украинцев и белорусов в польской упаковке (то есть в основном в католической), что поляки часто ехидно указывали православным на то, что они по церковной линии подчинены Константинопольскому патриарху, которого утверждает, а когда хочет, то и снимает турецкий султан-мусульманин.
К тому же хотя об этом и не говорили открыто, но все знали, что католик на практике имеет некоторые преимущества. На Украине были, например, люди, упорно утверждавшие, что они шляхтичи (к таковым принадлежала, кстати, и семья Хмельницкого). Сеймы, однако, не спешили с их «нобилитацией» — признанием дворянского достоинства (см. главу II), если они были православными. У католиков дело шло быстрее. Можно было бы привести и другие примеры.
По всему по этому православное дворянство стало быстро таять. Когда ловили добычу покрупнее, иезуиты сил не жалели — поступали в видные семьи домашними учителями, возили потом своих питомцев в Европу, особенно в Рим, и практически всегда добивались своей цели. Для люда помельче, чтобы ускорить дело, готовы были терпеть даже сохранение старых обычаев, требуя лишь подчинения Папе Римскому.
В 1596 году была заключена Брестская уния — часть православных епископов признала власть Папы Римского. Так возникла униатская церковь. Но далеко не все православные признали ее. И в конце концов польскому правительству пришлось смириться с тем, что существуют две православные церкви. Одна из них — греко-католическая или униатская — «бедная родственница католицизма» — подчинялась Риму, а вторая — греко-православная — противостояла ему. Униатская церковь сохранила старую православную обрядность, привычную прихожанам. Именно поэтому она стала опасной для греко-православия. Чтобы избежать путаницы, я далее буду говорить «униаты» и «православные». Они не ладили друг с другом.
Лирическое отступление
Теперь, чтобы продолжить разговор о религиозной ситуации в Восточной Европе, бросим взгляд на Москву, забежав немного вперед.
Очень скоро после начала хмельнитчины в России с огромной энергией проводят религиозную реформу. Царь Алексей Михайлович, отец Петра Первого, и патриарх Никон приводят русское богослужение в соответствие с греческой обрядностью. До этого времени обрядовая сторона русского богослужения заметно отличалась от греческого. Но по греческому образцу построено было богослужение всего остального православного мира, в том числе украинское. (Еврейские летописцы времен хмельнитчины даже называли восставших украинцев «отродье греческое», так как повстанцы шли в бой под греко-православным знаменем.)
Религиозная реформа встретила сопротивление на Руси, но в конце концов была принята большинством населения. Консервативные элементы, не принявшие новшеств Никона и вообще не любившие новинок, стали называться староверами или раскольниками. В конце XVII века от четверти до трети великороссов были староверами. (На Украине их, понятно, не было). Они оказались на положении нелюбимого, а часто и гонимого меньшинства. Менее всего русские власти были склонны терпеть инакомыслие. В свою очередь наиболее радикальные раскольники в знак протеста против «царства Антихриста» прибегали к массовым самосожжениям. Большинство староверов, всё-таки, выступили против этого. И в начале XVIII века эта страшная мода пошла на спад.
Мы еще вернемся к староверам в связи с еврейским вопросом.
Если случится у меня православный читатель, то прошу у него прощения за мой цинизм. Но нет у меня сомнения, что реформа Никона была, по меньшей мере, ускорена политическими причинами. В Москве, еще допетровской, просыпались уже имперские амбиции, поумерившиеся было в Смутное время. И там хорошо понимали важность религиозной унификации в империи.
Реформа Никона облегчила русскому царю присоединение единоверной Украины. Но с униатами Россия не была единоверна. А потому, захватывая земли Речи Посполитой (мы еще дальше забегаем вперед), русские власти всячески, кнутом и пряником, побуждали униатов вернуться в греческое православие. В итоге униатство широко распространилось только на западных украинских землях, в Российскую империю не вошедших. При разделе Речи Посполитой в конце XVIII века эти земли достались католикам Габсбургам (Австрия). Только там и только в новое время униатство стало постепенно религией широких украинских масс. В Вене и Львове (Лемберге) были открыты униатские духовные семинарии.
Неисповедимы пути Господни! Когда-то православные украинцы считали униатов предателями своего народа, но прошли века, и изменилась ситуация — против России греко-православная церковь не могла возглавить оппозицию. Католицизм украинскому национальному движению тоже, конечно, не подходил: он был религией и знаменем старого врага — поляка. А вот униатство подошло на роль национальной церкви — и не русская вера, и не польская! К началу XX века это стало ясно: в Западной Украине, где господствовало униатство, возник украинский национализм, направленный против России. Его носители называли себя «мазепинцами» по имени гетмана Мазепы, мечтавшего с помощью шведов создать независимую Украину во времена Петра Первого.
Австрийские власти «мазепинцам» покровительствовали. Вообще, австрийцам удалось свершить чудо — на их стороне в Первую мировую войну сражались против России и польские, и украинские националисты. В начале той войны русские ненадолго заняли Западную Украину, и на униатское духовенство обрушились преследования, пожалуй, покруче, чем на евреев.
А простой западно-украинский люд русские власти, как обычно, призывали перейти в православие. После войны не стало Австро-Венгрии, и землями этими овладела возродившаяся Польша. И ее власть для неполяков была пожестче австрийской! Теперь политику Вены, относительно мягкую и гибкую,
