процветала и работорговля — сказывалось соседство с кочевниками. А уж в турецко-татарские времена именно торговля людьми определяла значение города. Полагают, что в XVI-XVII веках, татары угнали из восточной Европы 1,5–3 млн. пленных. Какая-то часть смогла выкупиться и вернуться. Большинство попало на рынок в Кафу.
Лирическое отступление
А уж там куда только не заносило пленных. Случалось, что и высоко. Одна пленница вошла в историю под именем Роксалана. Была она то ли полька, то ли украинка, то ли русская. Попала в султанский гарем и сумела подчинить себе мужа. Но обычно так высоко не взлетали пленные.
Понятно, что мусульманский мир с его гаремами предъявлял постоянный спрос на женщин. На мальчиков тоже был большой спрос. На востоке издавна были в моде гвардейцы-рабы. Мальчиков обращали в ислам и воспитывали из них лихих воинов. Называли их в разных местах по-разному: янычары[27], мамлюки, гулямы. Рабство на востоке не унижало, если хозяин был могущественным человеком, тем более султаном. Армия была не худшим вариантом. Ибо из мальчика могли сделать и евнуха. Евнухи тоже мусульманскому миру постоянно требовались. Опыт показал, что мальчики лучше выносят кастрацию, чем взрослые мужчины (то есть смертей было меньше). Удачно проведенная операция сильно повышала стоимость раба. Евнухи бывали белые и черные. Говорили, что негры выносливее к увечью. Но и белых евнухов делали много. Это были самые дорогие рабы. А взрослых мужчин, попавших в рабство, использовали на тяжелых работах. Есть в русском языке до сего дня слово «каторга». Все знают, что оно значит. Но не все знают первое его значение. Так вот, изначально каторга — это большая турецкая галера. На веслах сидели рабы. На такой галере было 150–300 гребцов, не считая боевого экипажа. За одно весло сажали до пяти человек. Попасть в такое место или в аналогичное шансов было куда больше, чем сделать карьеру.
Но так как всякое действие вызывает противодействие, то в XVI веке в христианских землях зародилась и стала расти группа населения, сделавшая главным своим занятием противодействие татарам. Так появились казаки. Само слово — восточного происхождения и означает что-то вроде «стражей». Казачество в то время было русско-донское и украинское (малороссийское). Нас интересует последнее. Зародилось казачество, безусловно, стихийно. Одни лично пострадали от татар и желали им отомстить, другие искали военных приключений и хотели биться с неверными (среди них встречались поначалу и представители знати). Третьи (их, возможно, было большинство) бежали от панского гнета. Эти были готовы и к мирной деятельности, даже к занятиям земледелием на почти не заселенных, но очень плодородных степных просторах. Но всякая мирная деятельность в тех местах была возможна только при умении воевать и наличии крепкой военной организации. Наконец, стекались туда и люди просто склонные к грабежу и насилию. Здесь эти склонности можно было удовлетворить. А вместо петли заслужить славу.
Но всем им нужна была военная организация. Без нее нельзя было бороться с татарами. И она возникла. Молва приписывает основание казачьей организации Байде — такова была кличка Дмитрия Вишневецкого. Это был «пан из панов». Вишневецкие — богатейший и древний православный магнатский род. А Дмитрий любил риск, любил битвы и мечтал навсегда покончить с крымской опасностью для христианского мира. Увы! Для этого нужно было единство действий России и Польши, а это оказалось недостижимым. Но он заложил на острове, в низовьях Днепра, бывших до того под контролем крымских татар, укрепленный лагерь, при котором хотел создать «Рыцарскую школу». Так казаки получили центр. Татары пытались его ликвидировать, но Вишневецкий с ними справился. Позднее, во время неудачного похода в Молдавию, он попал в плен к туркам из-за измены. Вишневецкий отказался принять ислам и умер в Стамбуле под пытками. Если верить легенде, он и подвешенный за ребра на железном крюке продолжал славить Христа и издеваться над турками.
Запорожская Сечь (то есть засека, укрепление), заложенная им в низовьях Днепра, однако, осталась и превратилась в центр казачества, управляемый выборным атаманом. Рядовые запорожцы называли себя «братчиками» т. е. членами братства. Было принято, что становясь «братчиком», т. е. оставаясь надолго на Сечи, человек менял фамилию (Скрывался? Отрекался от прошлой жизни?).
Современники, люди XVII века, сравнивали запорожцев с Мальтийским орденом, рыцарями-монахами, ведущими вечную войну с исламом, в основном на море. Позднейшие русские писатели изображали их «буйной ватагой» (Пушкин).
Я не берусь тягаться с классиками, так что всем, кто хочет знать об этом подробно, советую перечитать «Тараса Бульбу». Я же буду краток. Сечь, как и предполагал Вишневецкий, выполняла следующие функции.
Во-первых, постоянного военного стана. Здесь казаки жили на казарменном положении, без семей. Это значило, что можно очень быстро поднять их в бой в случае нужды, и уже это было очень важно.
На Сечь люди приходили и уходили, когда хотели. Наиболее склонные к драке (или не склонные к работе) жили там постоянно. Но так как там не было женщин, а большинство людей хотят иметь семью, то, побыв там несколько лет, молодежь уходила уже бывалой и обстрелянной. Так Сечь выполняла свою вторую функцию — рыцарской школы.
Очень часто приходили туда молодые люди с согласия или даже по указанию казаков-родителей. Побыв там несколько лет, возвращались они домой (если оставались живы), женились, начинали вести нормальную жизнь. Человек, поживший в Сечи, высоко стоял в общественном мнении украинцев.
Но бывало, что как раз от родительской власти удирали на Сечь. Или от стервы-жены (молва уверяла, что так бывало нередко). Или от долгов, или от тюрьмы. Уходили с Сечи, когда становилось ясно, что их уже не ищут. Но, конечно, на старое место, в большинстве случаев, не возвращались — оседали в казачьих станицах и на хуторах. И, наконец, Сечь играла роль фактически независимого казачьего центра, только номинально подчинявшегося польско-литовской власти. В то время как за ее пределами казаки все-таки оказывались на территории Речи Посполитой. Из Сечи обычно и раздавались призывы к большому походу. Украинские казаки того времени, даже если жили далеко от Сечи, сохраняли связь с ней и считали себя «войском запорожским». В дальнейшем, запорожскими казаками я буду называть не только сечевых казаков, но вообще украинских.
Лирическое отступление
Кто только не попадал тогда на Сечь! Конечно, большинство там составляли украинцы, но попадался кто угодно — достаточно было объявить себя православным. Легенды тут есть самые фантастические. Например, что на Сечи побывал Джон Смит (на рубеже XVI–XVII веков). Тот, что позднее спасал английских колонистов в Виргинии. А его самого спасла
