проще всего было бы объяснить все уловками варпа. Предположить, что перед ним замаскированный демон, настолько могущественный, чтобы его не распознал ни один из полутора десятка псайкеров на этом корабле, не считая навигатора, да еще и ухитрившийся подделать свет самого Императора. Который невыносим для тварей варпа. А еще твари варпа, наверное, худшие скауты на свете. Они способны нашептывать во сне, завлекать обещаниями власти и исполнения сокровенных желаний, но прикидываться человеком…
На этом фоне куда реальнее выглядело предположение, что Герман не ошибся, что этот пленник – действительно терранец, рожденный не только до возникновения Империума, но вообще на самой заре времен, убереженный от опасностей Имматериума божественной волей Императора. И в этом случае все меняется.
Акин Тор почувствовал, как на его лицо наползает непрошенная улыбка. Сто семьдесят лет непрерывной битвы с ксеносами, терзающими Сегментум Ультима, превратили бывшего юношу-идеалиста в радикала, сочувствующего фракции реконгрегаторов. Он выжигал психическим огнем гнезда хрудов, выкорчевывал культы генокрадов, уничтожал орочьих вождей и гонялся за тенями эльдарских рейдеров. Но одного врага инквизитор уничтожить не мог, как ни старался: косность и зашореность, которые и доводили людей до края, где их уже поджидали лапы и жвалы чужаков.
Не было у одного инквизитора силы, чтобы победить тупой фанатизм Экклезиархии, непомерное высокомерие Астартес, бессмысленный догматизм и неповоротливость Администратума и скрытность культа Механикус, держащегося за власть всеми механодендритами и уничтожавшего целые звездные системы, покусившиеся на их технологическую монополию. Империум гнил на глазах, и Акин Тор мог лишь беспомощно наблюдать, как рассыпается под собственным весом то, что он поклялся защищать. Он латал дыры в днище корабля, который разваливался на куски, и собственное бессилие терзало его сильнее любых ран. Теперь же у него в руках был уникальный человек – свободный человек. Свободный от любых предрассудков, губящих подданных Империума, явившийся прямиком из Темной Эры Технологий. Дар Императора, не иначе. Как бы поступил в подобной ситуации кто-то другой?
Экклезиархия бы сожгла таинственного пришельца, а может и вознесла как Живого Святого.
Адептус Механикус разобрали бы механическое тело по винтику, и принялись бы окуривать его ладаном и умащивать маслами, а остатки живой плоти выкинули в чан биореактора.
Большинство инквизиторов даже не стали бы тратить болт для казни, а просто выкинули странное создание в открытый космос. Но Акин Тор всегда имел особую точку зрения…
Решение было принято.
- Хаддрин, Варнак. Начинайте ритуалы активации гипноиндуктора. Я хочу, чтобы наш гость знал низкий готик на достаточном уровне для беглого разговора на несложные темы, а также не шарахался от сервиторов как святоша от искуса. Используйте стандартную программу для экипажа… ммм… нет, лучше для новобранцев Имперской Гвардии, тех, что набирают с диких миров. И ни слова брату Гериону, пока не разработаем легенду! Ультрадесант ненавидит нестандартные решения.
- Ты решил его завербовать? – уточнил техножрец.
- Для начала – оценю возможности. Стреляет он недурно, но этого недостаточно.
Механикум испустил стрекотание бинарного кода, чем-то похожее на разочарованный вздох.
- Досадно, что этому несовершенству придется существовать и дальше. Эта аугментика - вопиющий пример отвратительного исполнения хороших идей.
- У тебя еще будет возможность исправить все, что сочтешь нужным.
- Это приказ?
- Нет. Разрешение. А теперь вернемся к более насущным делам. Варез, бери с собой когитатор, пару сервиторов-писцов и хирургеон. Пойдем на скиталец, поглядим на мертвых генокрадов поближе. Что-то мне не понравилась расцветка их панцирей.
* * *
Там же, с другой точки зрения</ i >
У Вертера и прежде бывали плохие дни. Например, когда муслимская мина оторвала ему обе ноги по колено. Он даже не сразу почувствовал боль, даже пытался идти на уродливых кровоточащих культях, потому что мозг отказывался воспринимать реальность, отказывался верить, что ног у него больше нет. Или чуть ранее, когда собственноручно расстрелял целую семью, решившую поиграть в Шиндлеров и укрывавшую в своем доме все тех же муслимов. Злоба и ярость заглушили рассудок, но все же не полностью. Когда он поднимал автомат и спускал курок, какая-то его часть вопила от ужаса перед тем, что сейчас произойдет. Настоящее осознание накатило позже, да так, что Вертер чуть было не застрелился из того же автомата. Или когда очнулся от наркоза, чувствуя боль в теле, которого у него уже не было…
Ничего из этого не могло сравниться тем, что он пережил за последние сутки. Очнувшись в первый раз, он еще тешил себя надеждой, что ему все привиделось – и безвременье после фазового сдвига, и битва в темноте против чудовищ. Даже кандалы на руках и ногах киборг пытался объяснить мерами предосторожности – ведь неизвестно, как поведет себя человек, побывавший в другой фазе. Последняя догадка оказалась почти верной. С той небольшой разницей, что безопасность себе обеспечивал явно не персонал корпорации «Аквила».
Одним из них был совершенно безволосый, лишенный даже бровей и ресниц, человек. Его возраст не угадывался, с равным успехом можно было дать и тридцать, и семьдесят. Примечателен он был странным бинокулярным визором, который, судя по всему, срастался с его собственной плотью. Этот лысый уродец постоянно бормотал что-то себе под нос, ощупывая и осматривая Вертера, но он хотя бы являлся
