группировка, захватившая меня, обладает значительными материальными ресурсами. И, судя по вон тем лоботомированным бедолагам, человеческая жизнь здесь ценится крайне низко».
Вертер несколько раз глубоко вдохнул. Теперь все вокруг стало немного понятнее, но на душе отчего-то не полегчало. Все опять сводилось к тому, что нужно смирно лежать и терпеливо ждать.
«Ладно, потерпим. Не может же это длиться вечно».
Как то бывает в сказках и плохих книжках, терпение не замедлило получить вознаграждение. Двери палаты заурчали гидравликой, и Вертер краем глаза заметил ранее незнакомого человека. И с первого взгляда понял, что с этим человеком шутки плохи. Может из-за гордой осанки. А может из-за спокойного, уверенного тона, которым он говорил. Или из-за стального взгляда, в котором сквозила привычка отдавать приказы и получать в ответ только подчинение. И было что-то еще. Что-то, что Вертер не мог описать, но что ощущалось почти физически. Словно магнитное поле вокруг магнита, такие же невидимые вихри силы окружали и незнакомца.
«Кажется, это главный тут».
Догадка подтвердилась, когда Лысый отвесил незнакомцу поклон. Вертер, как мог, поерзал в кандалах, чтобы получше рассмотреть его. Это был пожилой, даже старый, но на удивление бодрый человек, с короткими седыми волосами, выбритыми на висках. На эти участках находились круглые металлические разъемы, похожие на те, к которым сам киборг подключал тактический визор.
«Кстати, куда он делся?»
Одежду Главный носил необычного фасона, но виде нее на ум сразу приходила ассоциация «роскошь». Сложное одеяние состояло из многослойного кожаного плаща, усиленного воронеными пластинами и отороченного темными мехами, латной кирасы под ним и бесчисленных цепей и тесемок, на которых висели непонятные аксессуары. Одна из них выделялась особо – закрепленная на груди Главного массивная брошь в виде стилизованной литеры «I», с изображением черепа посередине. Именно она сильнее всего притягивала взгляд и очевидно служила обозначением статуса. Дополняла образ висящая на бедре кобура с пистолетом неизвестной конструкции.
«Как туда вставляется обойма? – неуместно подумалось Вертеру. – Рукоятка выглядит слишком тонкой».
Пока киборг рассматривал Главного, Главный рассматривал его. Одновременно Лысый и Железный наперебой ему что-то объясняли. Временами Вертеру казалось, что он улавливает в их речи знакомые корни и даже целые слова, но понять все равно ничего не получалось. Наконец, Главный что-то сказал Железному, и тот ловко закрепил на место всю снятую обшивку, а потом снова щипнул в шею своим щупальцем. Вертер закашлялся, но зато наградой ему был вернувшийся голос. Главный подошел к нему вплотную, сурово взглянул сверху вниз и что-то спросил.
- Послушай, я бы с радостью ответил на любой твой вопрос, но не понимаю ни слова, - виновато сообщил Вертер по-английски.
Главный снова что-то спросил и достал из кобуры пистолет. Щелкнул каким-то тумблером и тот засветился голубым светом.
- Так, вот давай без этого. Ну, пристрелишь ты меня сейчас, и что с того? Тогда разговора точно не получится, разве что тут некроманты водятся.
Главный постучал пальцем по броши и задал совсем короткий вопрос.
- Нет, я не знаю, что это за хрень и что она значит, но я точно знаю, что у того, кто ее придумал, паршивый вкус. Что-нибудь еще?
Похоже, вся тройка наконец поняла, что ничего не понимает. Они снова принялись о чем-то переговариваться и возиться с терминалами. А еще через пять минут в палату вошла незнакомая женщина в красной мантии. В очередной раз Вертеру пришлось сильно выгибать шею, чтобы как следует ее рассмотреть. Смотреть, правда, особо было не на что – ни красотой, ни приятной фигурой та похвастаться не могла.
«На вид около сорока, - принялся анализировать он. – Может и меньше – ничего похожего на косметику не заметно, а жиденькие тусклые волосы мышиного цвета явно говорят о плохом рационе и нездоровом образе жизни. Такое старит сильнее, чем возраст. Очень бледная кожа, солнца не видела уже очень давно. Опять же, разъемы на голове, к ним подключены кабели, уходят куда-то за воротник. Ага, и динамик тоже прямо в шею вшит! Тут такая мода что ли? Киборгизация приняла массовый характер? Также имеется приращенный к плоти визор, но только на одном глазу. Похоже, местный способ протезирования. Руки… судить о человеке надо по рукам. А руки у нее слабые. Пальцы тонкие, как у пианистки, тяжелой работы она не знала. «Девочка для возни с бумажками», как это называется у нас. Или, скорее, специалист-лингвист. Кого еще вызывать, когда не можешь с кем-то поговорить?».
Догадка, судя по всему, оказалась верной, потому что после короткого инструктажа, Лингвист подошла к Вертеру и тоже принялась сыпать своими репликами. Киборг, уже уставший и проголодавшийся, подробно высказал ей свою точку зрения на происходящее, не стесняясь в выражениях, а потом, для закрепления эффекта, повторил то же самое на польском и русском. Лингвист ничуть не обиделась, даже наоборот, выслушала всю галиматью с неподдельным интересом. Немного похмурилась, и выдала фразу на языке, чуть больше похожем на английский, чем все слышанное ранее. Пару слов Вертер на этот раз уловил отчетливо, и повторил их следом. Лингвист покивала, и последовательно произнесла еще две фразы. Обе соответственно имели сходство с русским и польским языками. Не в столько конкретных словах, сколько в способах словообразования и общем звучании. Вертер повторил, что смог, но дальше этого дело не пошло. Зато все более надежной становилась версия, что «фазовый сдвиг» сработал на манер машины времени. Привычные языки не исчезли, но эволюционировали почти до неузнаваемости.
«Но сколько времени нужно на такие изменения? Тысяча лет? Две тысячи?»
Только сейчас Вертер начал осознавать, что дороги назад нет. Он прислушался к себе, пытаясь понять собственные чувства. Но те молчали. Сознание отказывалось с ходу принимать настолько радикальные изменения. Оно не верило, что больше нет привычного мира, что тысячи привычных вещей навсегда исчезли. Вертер понимал, что настоящий ужас придет позже, как с запозданием приходит настоящая боль от раны, полученной в горячке боя. Отчаяние, которое захватит его, может стать смертельным, и подготовиться к нему невозможно. Наверное, только немного смягчить…
Его размышления в очередной раз прервало гудение открывшихся дверей. На этот раз новоприбывшая оказалась знакомой – ее Вертер видел еще там,
