— Знаешь, если честно, я и в голове не держу не доверять показаниям официальной представительницы юридического клана, — признался капитан. — Она ещё и под добровольной присягой высказалась, так что… Я, конечно, не исключаю, что они там все актёры, но не в семнадцать же лет и не в такой ситуации!
— Если есть слепки, то как ни актёрствуй, не поможет, — насмешливо фыркнул, соглашаясь, майор. — А тут ещё и с хронологией нет проблем, видимо.
— Ну да. До долей секунды. Что на улице, что в госпитале. Но экспертизу ждать будем долго, — муниципал просительно поднял взгляд на коллегу. — У нас с моего уровня две недели лысиной об паркет стучать. Как бы за это время политический курс не переменился…
— Экспертизу ждать вообще не будем, — правильно понял его собеседник. — У меня от босса карт-бланш. Как только определимся с цепочкой, я к себе всё запущу. У нас сказали, никто из трёх отделов домой не пойдёт, пока я не разрешу. Так что, можешь считать, эксперты заряжены.
— Красиво жить не запретишь, — уважительно покивал головой удивлённый капитан. — Ладно… Дальше за Хаасами идут Штавдакеры.
— С моей стороны теперь выглядит, как будто они как минимум спровоцировали всё происшедшее, — мгновенно среагировал Дирк. — Если, говоришь, по Хаасам первый удар был. И почему ты говоришь во множественном числе? Разве они представлены не единственным наследником?
— А не совсем. Во-первых, с Питером были двое из клана сенатора Энзи. Где и зачем он их взял, я не знаю; но допуски на сопровождение он им выдал лично, и от имени своего Клана.
— Ух ты…
— Ну да. У вас пока не отражается, раз Ассамблея ждёт ответа Столицы. — Мах явно увлёкся. — Далее. Питер Штавдакер вполне себе официально уже несколько лет проходит по ведомству военной полиции, где даже до кое-чего дослужился. Но поверь, это не основная его точка приложения усилий. И потом, ты будешь расклад слушать или к словам цепляться?
— Говори-говори!.. — примирительно поднял левую ладонь майор.
— Во-вторых, в нашей процессуальной коллизии он является, как ни парадокс, федеральным должностным лицом. Что автоматом даёт бонус их клану. Мясник, это прозвище вообще всех Штавдакеров в узких кругах, заранее позаботился о бумагах вашей же Федеральной юстиции, они у нас прогрузились и вполне себе в деле фигурируют.
— Да? Странно, — вскинулся Дирк. — У меня на эту тему пока пусто. Нет уведомлений, — добавил он, тут же сверившись с планшетом.
— Так ты через Столицу же известий ждёшь. А сейчас с вашими каналами не очень, — собеседник многозначительно похлопал глазами, намекая на известные обоим обстоятельства. — Далее…
— Далее же шушера всякая идёт, нет? — потянулся федерал, расслабляясь.
— Не скажи. Погибшая первой по счёту одаренная, Саяра Исфахани, с федеральной точки зрения ни к каким кланам не относилась, согласен. Но это если не считать её помолвку с Питером Штавдакером. В рамках Муниципалитета, это даёт ей плюшки, плюс определённые иммунитеты даже в вашем Федеральном Суде. Правда, последнее только если она бы могла выступить лично… доверенность тут не канает… Кстати, по заявлению Анны Хаас, эта Саяра первой и напала на юридический клан.
— Блин, кажется, что-то складывается, — оживился майор, мысленно выстраивая событийную мозаику.
Услышанного уже хватало для понимания ситуации.
Иногда дознание следует начинать не с начала, а с самого конца. Например, сейчас.
Этому не учат в академиях, но порой бывает так, что в первую очередь надо найти козла отпущения. Если он есть — тогда порядок. Дальнейшая схема выстроится вокруг него и будет поддержана и в суде, и начальством.
Сегодня не позавидуешь Штавдакеру-среднему. За какие-то пару минут инцидента, с точки зрения федерального майора, тот намотал на хвост целый комок проблем, с которыми доблестный военпол наверняка оставит его разгребаться в одиночестве.
Погибший при офицере военной полиции безопасник — раз. Развороченная его собственной личной искрой реанимация армейского госпиталя — два, тут следов тоже не скроешь. Муниципалы, может, и попытались бы вывести своего человека из-под удара, но Дирку достаточно всего лишь быстро и добросовестно сделать все экспертизы. Тут позиция бетон.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Ещё была жертва из армейских по вине Питера, это три. Его филькины грамоты от юстиции могли помочь прикрыть его только в том случае, если бы он просто опросил пацана в медсекторе. Как было упомянуто в предписании.
Федерал, разумеется, и сам уже сориентировался, из-за чего возник сыр-бор. Попутно: если бы с тем пацаном в госпитале случилось что-то типа сердечного приступа в момент визита «федералов», это тоже с натяжкой могло проканать.
Но вот после сплетённых лично Штавдакером лаптей боевому федеральному сержанту, ещё и темнокожему… плюс не где-то, а в госпитале… Нет, в военной полиции карьера местного кланового точно закончена. Столько отягчающих надо ухитриться собрать за одну минуту.
Оставался, правда, ещё открытый пока вопрос со стрельбой из пистолета погибшей сержантши, да по местному безопаснику, на убой. Но это уже обсуждать с местными никак не стоит. Чисто федеральная подведомственность и юрисдикция.
Для начала, пацан формально федеральный в этом эпизоде, как и тот погибший офицер. Надо выяснить детали и только потом принимать решение. Слишком всё перепуталось, сходу не разберёшься.
— Есть план. — Чуть невежливо перебил майор младшего коллегу. — Танцуем от козла отпущения. Федеральные плюшки места работы с этого вашего… или нашего?.. Мясника, кажется, сейчас слетят со скоростью звука. Предлагаю…
_________
Следующие несколько часов прошли в напряжённом общении со всеми подряд, порой одновременно.
Особо пикантной была необходимость принимать процессуальные решения на ходу, и тут же воплощать их собственноручно — дань обстановке, чёрт бы её побрал. Вместе со всеми недо-революциями.
Когда майору Дирку позвонили из очень авторитетного места в Столице и, оторвав его ровно на минуту, выдали «рекомендации» по делу, он даже спорить не стал:
— Хорошо. Если вы так считаете, освобожу его прямо сейчас.
Соединение разорвалось, а он по инерции закончил в потухший экран:
— Жираф большой, ему виднее.
Глава 7
— К сожалению, документов на дом Жойс Кайшеты у меня нет, но я могу всё объяснить. И доказать. — Со сдержанным достоинством выдаёт представитель нотариата. — Они были изъяты лично ею, шесть дне…
___
Проиграв запись из таблетки, он выдержал подобающую случаю паузу в пяток секунд, даже траурно склонив голову.
К сожалению, Анна оказалась на это время выведена из строя необходимыми процедурами то ли опросов, то ли допросов. Поскольку являлась чуть ли не ключевым незаинтересованным (формально) свидетелем исполнения мною федерального безопасника и Саяры Исфахани.
За кого другого я бы, может, ещё и подумал, переживать или нет. Но Хаас мало того, что вообще не при делах с точки зрения государственного обвинения (понять это даже моих небольших познаний хватает). Она ещё и профессионал именно на той самой стезе хитрых юридических бесед.
Что у федералов не выйдет впарить или вменить ей что-либо серьёзное, я даже не сомневаюсь. Ну а муниципалы кашлять на Клан, председательствующий в Ассамблее, тем более поостерегутся.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Насколько я успел заметить по Анне, основной удар инфры в исполнении Саяры поглотила защита её концентратора. Мысленно перекрестившись, под аккомпанемент заявлений нотариуса, думаю: правильно я его отдал Анне. Саяра, чтоб ей в гробу икнулось, била на поражение. Интересно, что это ей в голову вступило?
Кстати, она ведь и в палате втихаря искрой по мне отработала. Причем настолько филигранно, что этого никто не заметил. Интересно, сохранится ли её удар в записи сенсоров медсектора?
