— Несчастный малый! И почему хорошим никогда не везет?
За столом поднялся шум и смех. Все хотели прокомментировать сочувственное заявление Веры.
Иван вполне освоился в компании, где главенствовала бедовая Вера. Она разносила в пух и прах всех, не исключая себя. Он не успевал отвечать на ее колкости, как тут же сыпались новые. Зато смеха было… И громче всех смеялся Иван.
Ася не участвовала в пересмешничании, но приятный мужской баритон как-то особенно действовал на нее. Здесь были и домашняя умиротворенность, и выплескивающаяся энергия, и рассудительность, и безрассудство, и желание облегченно вздохнуть и крикнуть во весь голос от радости.
И неожиданно она поняла, что не любит Юлиана и не полюбит его никогда. Да, он хороший, добрый, заботливый, но не это ей надо. С ним нет праздника. Если они поженятся, вся жизнь превратится в сплошной комок будней и проблем. И будет она, как тысячи скучных жен, долбить мужа, чтобы он что-нибудь сделал; и будут они постоянно копить деньги на новую покупку; сетовать на маленькую квартиру и завидовать тем, у кого жилплощадь больше. И будут они смотреть, как весело живут другие — смотреть со стороны на жизнь.
Проводив гостей и оставшись одна, Ася всерьез начала размышлять о Юлиане. Да, будет именно так, как она представила. Юлиан недолюбливал се подруг, Веру вообще терпеть не мог. И тогда прощай подружки, если мужем станет Юлик и начнет хозяйничать.
Рассудок начал плести цепочку доводов против ее предположений. Пораженная, Ася вспоминала тысячи причин неуместности и капризности своего решения, но упрямое сердце твердило, что любви нет.
Два дня Ася думала о Юлиане. Рассматривала их отношения с различных сторон и без предвзятости сходилась на том, что Юлиан очень хороший человек. Добрый, надежный, волевой, веселый и нежный. И любит ее… Он стал бы внимательным мужем и заботливым отцом; с ним было спокойно и надежно. Но что-то в нем ускользало… Или нет? В конце концов Ася решила, что ускользает в ней. Она недостаточно искренна в своих чувствах. Она не обманывала Юлика, и в то же время ей не хватало романтического порыва. Она твердила себе, что такое бывает только в кино да в книжках. Но подобные мысли мало помогали, а надежность и внимание Юлика превращались в логику будней, плановую стабильность, грозящую перейти в вязкость болота. Раньше перевешивало положение бесприданницы, но сейчас Ася остро испытывала потребность быть выше материальных благ и состояний. Сродни тому, как узник после долгого заточения стремится почувствовать полную свободу и отодвигает на потом проблемы самостоятельной жизни.
Ася решила серьезно переговорить с Юлианом и надеялась, что это произойдет очень скоро, но в глубине души боялась. Вопреки своим же увещеваниям она знала, что согласия стать женой Юлиану не даст. Она не чувствовала угрызений совести, ведь отдала ему все, что могла, без условий и обещаний, а вот жалость к Юлику она испытывала. Наверняка он вправе надеяться на благополучный традиционный исход отношений. И как объяснить ему правду, не задев его гордость и самолюбие?
Всю неделю Ася рыскала, как гончая, по мебельным магазинам. Книги не уместились в знаменитой «стенке», и теперь она искала полки. Долгие финансовые накопления были на исходе, и Ася, мечтавшая о красивом ковре над тахтой, предпочла книжные полки на стене противоположной. И как всегда бывает, ни в одном магазине их не было.
Ася нашла их. Почти на окраине города, в Богом забытом магазинчике, они стояли в беспорядке, притуленные друг к другу. Обрадованная девушка быстро поспешила к продавщице, пока полки не разобрали, оформить покупку.
— Сначала выберите! — через плечо прокричала та.
Выбирать было тяжко — кругом один брак. Углы все надщерблены, и то, что должно красиво называться деревом, осыпается мелкими опилками. Все же Ася выбрала три целых полки, отложила их в сторонку и пошла оформлять покупку, а заодно и доставку. Стекла от полок она взяла с собой, остальное обещали привезти на следующий день.
Иван вскочил на подножку автобуса в самый последний момент, удерживая плечами открытую дверь. Можно было одну остановку пройти пешком, но уж слишком жарко на улице и дел дома хватает. Хорошо, что одной заботой меньше: Иван без всякой задней мысли пригласил Настю и ее подруг на новоселье, и они настояли, что «сделают» стол. Вера, эта амазонка, пообещала запечь молочного поросенка, при одном упоминании о котором у Вани потекли слюнки. Жаль, девчата не настояли на генеральной уборке, хмыкнул Иван. И сегодня ему предстояло заняться ею. Ребята — молодцы, привели в нормальный вид обе комнаты, но и мусору оставили столько, хоть новый ремонт начинай. Теперь мой, вычищай, чего Иван терпеть не мог. Если б не новоселье, о котором уже многие извещены, не старался бы убирать и пережил бы так. Уборка, тем более генеральная, была для Вани большим событием.
— У «Звездного» будете выходить? — услышал он голос Насти и, не задумываясь, обернулся.
Пассажир что-то бубнил в ответ и пытался освободить путь — это в переполненном-то транспорте. Ася с двумя тяжелыми сумками в руках, стараясь быть осторожной, чтобы не разбить стекла от полок, искала место, куда поставить ногу. Кажется, ей это удалось, правда, пришлось выслушать далеко не лестные эпитеты в свой адрес, к тому же ее постоянно заваливало на грузного мужчину рядом. Он уже хотел возмутиться, по то ли тяжелые сумки, то ли миловидность девушки смягчили его. Остановка. Двери открылись, а водитель все еще проверял надежность тормозов. Ася пыталась устоять на ногах, а сзади пассажиры давили и толкали ее к выходу.
— Проходите! — кричал кто-то перед дверями автобуса. — Дайте войти!
— Еще не все вышли, — ответил Иван. — И должен же я помочь женщине. — Он подхватил за руку выходящую пассажирку.
Ася подняла глаза: показалось или она действительно слышала Ивана? И в этот момент ее очередной раз толкнули. Каблук застрял в обитой железным уголком ступеньке, и Ася полетела вниз, раскинув руки, сжав в пальцах ручки сумок, с паническим криком:
— Стекло!!!
Кто-то успел правильно отреагировать и отскочить в сторону. Но одному досталось. Ася влетела в чьи-то объятия, ударилась о жесткую грудь грудью и носом зарылась в мускулистое плечо. И вдохнула запах — его запах, Вани, теплый, смешанный с горьковато-терпким запахом одеколона. И где он находит…
Закончить мысль Ася не успела, потому что сумка со стеклом догнала Ивана со спины. Он ухнул, прогибаясь вперед, и прижал к себе Настю так, что у нее перехватило дыхание.
Люди снова пришли в движение. Кто-то возмущался, кто-то сочувствовал, и все спешили. Какой-то паренек отодвинул Асину туфлю в сторонку, чтобы ее не затоптали, и подмигнул Ивану, пятившемуся подальше от толпы. Ася пришла в себя и гневно зашептала:
