Ну, кто меня тянул за язык? “Спасибо, Господин”. Овца тупая! Он все слышал и понял, помню его взгляд и железную хватку на своих плечах. Но вломившийся Артур помешал ему, ну, хоть какая-то польза от этого неандертальца.
В приемной было тихо, пахло кофе, на моем столе лежала стопка бумаг и корреспонденции. Там же лежал мой ежедневник, такой разовый, как раз для овцы. Дверь шефа плотно закрыта, даже не ясно там он или нет. Села на свое место, пригладила волосы, надела очки, начала разбирать бумаги.
Автоматически включила дуру, насколько могла, словно ничего и не было, словно и не глотала сперму Бережного и не кончала на его пальцах буквально сорок минут назад.
А дуру включать и не надо, и так дура.
– Так ты мне расскажешь, что там у вас было?
– О чем вы?
Артур Степанович нависал скалой над столом, я думала, вот-вот должна треснуть столешница, но она выдержала его массу. Я, не отрываясь от компьютера, набирала текст приказа. Сейчас мне вообще все ровно до финансового директора, пусть несет, что угодно, и думает о своем.
– Значит, не понимаешь, о чем я? Ты, случайно, театральный не заканчивала?
– Я заканчивала филологический с красным дипломом.
– Умная, да?
– Ну, допустим.
Отрываюсь от монитора, смотрю прямо в глаза этого здоровяка, он реально похож на медведя, взъерошенный, глаза красные, дикий какой-то.
– Вам не помешает отдохнуть и не пить, выглядите не очень.
– Отдохнешь тут. Так что у тебя с Марком?
– Вы его крестная фея, что так печетесь о крестнике?
– Сострила, да?
– Еще не пыталась.
– Ты, девочка, не юли, я, сука, вижу тебя насквозь,– он так странно впился в меня взглядом, я даже отодвинулась. Добрый весельчак, гуляка и балагур Артур моментально стал опасным.
– Что же вы видите?
– Много чего. Все эти твои глазки в пол, молчание, лучше бы жопой крутила, как Лизка.
Снова эта кукла.
– Если я узнаю, что ты сливаешь информацию – раздавлю.
Ах, вот оно что, финансовый директор волнуется о своих финансах, ну, работа у него такая.
– Не логично.
– Что?
– Если бы я хотела что-то слить, то как раз бы и крутила жопой.
– Да хуй вас разбери с филфака, какие вы.
Артур нервничал, не могла понять, от чего. Это я его так озадачила, или что другое? А еще он постоянно проверял телефон, будто ждал сообщения или звонка.
– Вот когда узнаете, тогда и будете судить.
В отличие от овцы Эльзы, что стояла на коленях перед шефом, Эльза Эдуардовна имеет опыт отвечать дерзко. Все-таки пять лет преподавания студентам с бушующими гормонами не могли не оставить след.
– Эльза!– Марк Альбертович громко позвал, я вздрогнула.
Он что, вышел, чтоб позвать меня, или проверить, живая ли я еще? Медведев медленно выпрямился, окинул меня говорящим взглядом.
– Артур, где документы по банку? Они сейчас приедут.
– Вот принес,– на мой стол падает папка.– И не забудете, Марк Альбертович, о нашей договоренности.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Я все помню. Эльза, зайдите.
С силой хлопает дверью, а у меня сдают нервы, вот реально.
– Иди, чего сидишь, выпускница филфака. Босс будет делать а-та-та.
Глава 12 Марк
Не будите лучше Вы во мне Пантеру,
Опыт со студенчеством такой,
Что могу создать такую сферу,
Заставляя думать головой,
Что забудете сюжет первоначальный,
Ядом и сарказмом- мордой в стол.
И от Вашей похоти банальной,
У меня давно стальная бронь.
(с) Ева Ветрова
Марк
Просто стоит и смотрит на меня.
В глазах равнодушие.
Ничего больше.
Это точно та Эльза? Та Эльза, что стояла передо мной на коленях, так жарко брала мой член в свой сладкий ротик, а потом глотала сперму? Это точно та Эльза, что кончала на моих пальцах, на которых еще ее запах? Узкая юбка, приглаженные волосы, очки. Но чего-то не хватает. Нет помады, той, порочно-красной, которую хотелось размазать.
– Я вас слушаю, Марк Альбертович.
Сижу, ничего не отвечаю, просто рассматриваю ее. Морозит взглядом так, что по спине холодок. Но ведь я слышал, я прочитал по губам ее слова.
– Ты сказала мне недавно кое-что?
– Что именно?– приподнимает бровь.
– Не помнишь?
– Нет,– четко и ясно.
Врет нагло, в глаза.
– Даже так?
– Вам показалось, Марк Альбертович, вообще все, что было, показалась.
– Все?
Вот же сучка какая.
Смотрю, склонив голову, а самого внутри начинает колотить. Такое чувство, что это не я ее, а она меня поимела. Но так не пойдет, девочка. Отодвигаю кресло от стола, откидываю бумаги, что держал в руках, прямо на пол, они так красиво рассыпаются веером.
– Все, говоришь?– внутри поднимается волна протеста.
Вижу, как дрожат ее ресницы, как часто дышит и с силой сжимает ежедневник в руках, тот самый, розовый.
– Подними.
От одной фантазии о том, как сейчас она встанет на колени и начнет собирать бумаги, член напрягается. Думать надо о работе, вот-вот приедут представители банка, а у меня навязчивая идея поставить свою секретаршу раком, отшлепать по упругой попке. А потом, раздвинув ягодицы, растянуть колечко ануса и войти изнывающим членом глубоко в попку.
Черт!
Гребаный маньяк!
Но Эльза стоит, не двигаясь с места. Прикрываю глаза, глубоко дышу, ее молчаливое сопротивление начинает заводить.
– Опустись и собери то, что я уронил,– говорю тихо, но с нажимом, сидя в кресле с широко расставленными ногами. – Встань на колени, собери бумаги.
Девушка бледнеет, кусает губы, а мне хочется укусить их самому, оставляя следы и зализывая. Хочу чувствовать их припухлость и гладкость кожи под рукой. Она уже делает шаг вперед, но в этот момент звонит мой телефон, Эльза останавливается.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
