Продолжая наблюдение, Эйла заметила, что каштановая и рыжеватый начали пастись бок о бок. Один совсем еще молодой мамонт попытался было приблизиться к ней, но рыжеватый, громко взревев, отогнал его. Резкий запах и рев произвели впечатление на юнца, и он помчался прочь. Пока рядом был рыжеватый мамонт, самка могла отдыхать и есть, поскольку никто не смел ее беспокоить.
Мужчина и женщина никак не могли тронуться в путь, хотя знали, что все закончено. Они чувствовали себя польщенными, став свидетелями мамонтовой свадьбы. Они не только были поблизости и наблюдали, но стали как бы участниками действа. Эйле хотелось подбежать к тем двоим, чтобы выразить свою признательность и разделить с ними счастье.
* * *Перед отъездом Эйла решила собрать поблизости немного съедобных растений. Для выкапывания она использовала заостренную палку, стебли срезала толстым, хорошо заточенным ножом. Джондалар стал помогать ей.
Это до сих пор удивляло Эйлу. Живя в Львином стойбище, она узнала обычаи племени Мамутои, которые отличались от обычаев Клана. Но даже там она зачастую работала с Диги и Неззи или в группе людей. И она как-то забыла, что Джондалар всегда был готов помочь ей в работе, которую мужчины Клана считали сугубо женской. Еще в Долине Джондалар, никогда не колеблясь, присоединялся к ней в любом деле и удивлялся, что она не ожидала от него помощи. Сейчас, когда они опять остались вдвоем, Эйла вспомнила об этом.
Когда они наконец отправились в путь, то ехали некоторое время молча. Эйла думала о мамонтах, мысли о них все не шли из головы. Но в то же время она вспоминала о людях Мамутои, которые приютили ее. Они называли себя Охотниками на Мамонтов, хотя охотились и на других животных, но мамонтам они воздавали особые почести. Кроме того, что мамонты давали им мясо, жир, шкуры, шерсть для веревок и ниток, бивни для инструментов, кости и даже топливо, охота на них имела огромное духовное значение.
Хотя она покинула племя, но чувствовала себя связанной с ним. И не случайно они натолкнулись на стадо. Эйла знала, что для этого были причины. Возможно, Мут, Великая Мать, или ее тотем хотели сообщить ей что-то. Она часто вспоминала о Пещерном Льве, о духе, который стал ее тотемом, — его ей дал Креб; интересно, охраняет ли тотем ее и сейчас, когда она рассталась с Кланом, и что будет с ним в ее новой жизни с Джондаларом?
Высокая трава начала редеть, а они подъехали к реке, ища место для стоянки. Джондалар посмотрел на клонившееся к закату солнце и решил, что времени для охоты маловато. Он не жалел, что они остановились, чтобы посмотреть на мамонтов, но нужно было добыть мяса не только на сегодняшний вечер, но и на несколько дней вперед. Не хотелось тратить сушеное мясо без особой нужды. Но видимо, придется заняться охотой завтра утром.
В речной долине были плодородные почвы с обильной растительностью. Трава тоже была другая, гораздо короче, что с облегчением отметил Джондалар. Она едва достигала брюха лошадей. Джондалару хотелось знать, куда же они вышли. Вроде бы окружающий пейзаж был знаком, но это вовсе не означало, что они были здесь прежде, просто он очень походил на окрестности Львиного стойбища: такие же высокие берега, прорезанные глубокими оврагами.
Они взобрались на небольшую возвышенность, и Джондалар увидел, что русло реки отклоняется влево, на восток. Джондалар сверился с вырезанной на бивне картой, которую дал ему Талут. Похоже, именно здесь им предстояло покинуть эту несущую жизнь водную артерию и отклониться к западу, чтобы пересечь эти земли. Оторвавшись от нее, он увидел, что Эйла, спешившись, стоит на краю берега, глядя вдаль. Что-то в ее позе говорило о том, что она расстроена или обеспокоена.
Он спрыгнул с коня и подошел к ней. Он увидел, что именно за рекой привлекло ее внимание. На склоне противоположного берега виднелся пологий большой холм, поросший травой. Казалось, что это естественное образование, но шкура мамонта, висевшая над арочным входом, ясно говорила о природе этого сооружения. Это было убежище, точно в таком они жили прошлой зимой.
Глядя на знакомые очертания, Эйла вспоминала, как это выглядело внутри там, в Львином стойбище.
Обширное полуподземное сооружение было надежным и строилось на многие годы. Пол ниже уровня земли был выложен лёссовыми плитами, принесенными с берега реки. Стены и круглая крыша, обмазанные глиной, опирались на мощные мамонтовые кости. К потолку были прикреплены отполированные оленьи рога. Земляные скамьи вдоль стен служили теплыми лежанками. Хранилища для пищи выдалбливались в вечной мерзлоте. Арочный вход поддерживали два мамонтовых бивня, упирающихся толстыми концами в землю. Это было не временное пристанище, а постоянное жилище, где под одной крышей размещалось несколько семей. Она была уверена, что строители сооружения должны вернуться сюда к зиме, как это делали в Львином стойбище.
— Они, должно быть, на Летнем Сходе, — сказала Эйла. — Интересно, какому лагерю принадлежит этот дом?
— Может быть, это убежище Ковыльного стойбища? — предположил он.
— Возможно. — Эйла посмотрела через бурлящий поток. — Оно выглядит таким заброшенным. Я как-то не предполагала, когда мы уезжали, что я больше никогда не увижу Львиное стойбище. Помнится, отправляясь на Сход, кое-что из вещей я оставила в доме. Если бы я знала, что не вернусь, то взяла бы их с собой.
— Ты сожалеешь, что уехала? — Появившиеся морщины на лбу Джондалара, как всегда, выдавали его озабоченность. — Я же говорил, что, если ты хочешь, я могу остаться. Я знаю, что ты нашла там дом и была счастлива. Еще не поздно. Мы можем вернуться.
— Нет. Мне грустно, но я не жалею о том, что мы уехали. Я хочу быть с тобой. Этого я хотела с самого начала. И знаю, что тебе хочется вернуться домой. Ты желал этого, когда еще только встретил меня. Да, ты мог бы жить здесь, но никогда не был бы счастлив. Ты всегда скучал бы по своему народу, своей семье. Для меня такие понятия не имеют значения. Я никогда не узнаю, где я родилась. Клан был моим народом.
Эйла о чем-то задумалась, и Джондалар увидел на ее лице мягкую улыбку.
— Иза была бы счастлива за меня, если бы знала, что я уехала с тобой. Ты ей понравился бы. Это она рассказала мне, что я не принадлежу к Клану, хотя я ничего не помню, кроме жизни с ними. Иза была моей матерью, и только одна я знала о ее желании, чтобы я ушла из Клана. Она боялась за меня. Перед смертью она сказала мне: «Найди свой народ, найди мужа». Не мужчину из Клана, а человека, похожего на меня, того, кого я могла бы любить и кто заботился бы обо мне. Но я так долго жила одна в Долине и даже не думала, что встречу кого-нибудь. А затем появился ты. Иза была права. Как это было ни трудно, но я должна была в то время найти свой народ. Мне жаль Дарка, но я почти благодарна Бруду — он заставил меня уйти из Клана. Если бы я не ушла, я никогда не нашла бы мужчину, который полюбил меня и о котором я так много думаю.
