Гаррик опять улыбнулся. Его всегда учили, что быть принцем — значит быть во всем первым. Справедливое требование, пусть и не очень скромное.
И опять в голове принца раздался смех Каруса.
— Принцы не должны быть смиренными, — сказал он, засунув большие пальцы за пояс и барабаня по своему животу. Мысленное присутствие Каруса напомнило, что никто другой не видит прежнего монарха. Ведь тот канул в прошлое тысячу лет назад.
Несмотря на то что Эйхеус был с Гарриком примерно одного роста, изгиб арочного моста все еще закрывал его лицо. Гаррик оглянулся через плечо. Кровавые Орлы все же следовали за ними, соблюдая дистанцию. В беседке Лиэйн и Шарина разговаривали с Теноктрис и Кэшелом. Взоры всех были обращены на камень, странный булыжник, лежавший на столе. Что обнаружила Теноктрис на этот раз?
Эйхеус подходил ближе, шаг за шагом. Он обладал внушительной фигурой, скорее худощавой, нежели мускулистой, и был окружен ореолом величия. У Гаррика создалось впечатление, что прожитая им жизнь подобна жизни векового дуба.
— Лорд Эйхеус? — произнес Гаррик с вопрошающей интонацией, когда они оказались рядом друг с другом.
Остановившись, Эйхеус слегка поклонился.
— Спасибо, что согласились со мной встретиться, принц Гаррик, — сказал он неожиданно тонким, хриплым голосом.
Внезапно Эйхеус перегнулся через перила моста.
— Смотрите, что это там, в воде? — спросил он.
Гаррик посмотрел в пруд. Несколько листьев медленно кружились на водной глади, на одном из камней блестела лягушачья икра. Прямо под центральной аркой, там, где он и стоял…
В ту секунду Гаррику показалось, что он видит в воде свое собственное отражение и отражение моста, на котором они находятся. Мост в воде был покрыт густой буйной растительностью, ничего подобного на Орнифоле не росло. А из глубины на него смотрел не кто иной, как…
— Спасайся! — закричал ему король Карус.
Но было слишком поздно. Вспышка яркого красного огня, какого не бывает в природе, поразила принца, отразившаяся фигура подскочила вверх, а Гаррик упал вниз.
На поверхности воды они стали одним целым. Раздался грохот, небо будто раскололось надвое.
И образ короля Каруса, жившего в сознании принца, покинул Гаррика.
— Поставь ее сюда, — предложила Лиэйн, указав Кэшелу рукой на стол в беседке.
Прежде чем поставить статую на стол, Кэшел с некоторым сомнением посмотрел на его поверхность. Но Лиэйн не ошиблась — стол оказался очень крепким. Будучи хоть и небольших размеров, он был изготовлен из полированного гранита и мог выдержать даже столь солидную вещь, каковой являлась статуя. Кэшел бережно опустил свою ношу и убедился, что она не качается.
Шарина обняла Кэшела.
— Кэшел, — сказала она, — если бы ты знал, как я рада, что ты здесь. За тобой я как за каменной стеной.
Кэшел покраснел. Она обняла его и произнесла это перед всеми! На мгновение у него перехватило дыхание, не столько от смущения, сколько от гордости.
— Я весь черный от камня, — проговорил он хриплым голосом и поднял вверх руки. Они были перепачканы кусочками осыпающегося от старости мрамора.
— Кэшел… — произнесла Теноктрис, протерев камень подолом своего платья. Кэшел нахмурился. Будучи братом Илны, юноша знал толк в одежде, и ему не понравилось, что волшебница так непочтительно обращается с дорогим материалом. — Посмотри-ка сюда! И как это я раньше не заметила?
Правая рука статуи, очевидно, поднятая когда-то вверх, была отколота у самого плеча, левая лежала на изгибе бедра. На безымянном пальце мраморной статуи сверкало самое настоящее золотое кольцо с рубином. Наверное, Кэшел, пока нес статую, стер с нее слой грязи, скрывавший драгоценность от посторонних взглядов.
— Прекрасная вещица, не правда ли? — спросил Кэшел. Он ждал от Теноктрис дальнейших указаний, однако та отвернулась от статуи и рассеянно уставилась на фонтан.
— Теноктрис? — окликнул волшебницу Кэшел.
Не обращая на него внимания, женщина вытащила из правого рукава бамбуковую палочку. Встав на колени, она начала что-то писать на усыпанном легким слоем песка каменном полу беседки.
Многие волшебники используют магические орудия, сделанные из экзотических материалов. Но предмет, используемый постоянно, накапливает в себе магию каждый раз, когда, применяя волшебство, маг обращается к силам космоса. Теноктрис обычно использовала простую палочку или даже щепку, которые выбрасывала после каждого применения. Она говорила, что, производя заклинания с помощью одного и того же способного накапливать в себе магическую силу предмета, никогда не знаешь наверняка, каким будет результат.
Теноктрис часто говорила, что ее волшебство не слишком сильно. Возможно, так оно и было, судить об этом Кэшел не мог. Но она всегда действовала предельно осторожно, и в прошлом эта осторожность не раз спасала и ее, и Острова — уж это-то Кэшел знал точно.
Шарина и Лиэйн смотрели на него выжидающе.
— Ну, давай же, Кэшел, снимай кольцо, — сказала Шарина. — Оно твое.
Сгорая от нетерпения, Кэшел потянул кольцо к себе, и, подняв белое облачко извести, оно соскользнуло ему в ладонь. Кэшел чихнул.
— Интересно, как оно здесь оказалось? — спросила Лиэйн, пытаясь получше рассмотреть лежавшее на ладони Кэшела кольцо.
Вглядевшись в заключенные в треугольник слова на древнем языке, Теноктрис вдруг выпрямилась.
— Гаррик! — закричала она. — Кэшел, ты должен его спасти!
— Гаррик! — проревел Кэшел, рванувшись вперед.
Стоя на арочном мосту рядом с красиво одетым незнакомцем, Гаррик смотрел на водную гладь. Крик Теноктрис прозвучал слишком слабо, и Гаррик его не услышал.
Кэшел помчался к принцу что было сил. По пути он схватил посох и теперь крепко прижимал его к телу. Он уже не кричал, потому что для сохранности сунул кольцо себе в рот. Как у любого бедняка, у него осталась привычка прятать несколько монет на черный день, до тех пор пока с ним не рассчитаются за выполненную работу. Вот и сейчас, столкнувшись с опасностью, он спрятал кольцо за щеку.
Красный магический свет, хорошо заметный даже в лучах солнца, вспыхнул вдруг на мосту. Буквально за секунду весь мост оказался охвачен ярко-красным сиянием, а после вспышки водную гладь покрыла розовая дымка.
Гаррик перевалился через перила моста и, ослепленный ярким светом, полетел вниз. Он чувствовал, как сознание медленно оставляет его. Один из солдат, стоявший у подножия моста, тут же прыгнул в воду вслед за принцем.
Пруд был намного глубже, чем казался с берега. Над водой клубился туман. Солдат отчаянно колотил руками и ногами, но вода засасывала его, будто топкое болото. Стражник не успел скинуть с себя хотя бы шлем, и теперь тридцать фунтов стали, кожи и черненой бронзы тянули его ко дну. Даже у человека сильного и смелого шансов выплыть в таком обмундировании практически не оставалось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
