с известными куртизанками (например, с Беатрис Феррари), но наверняка никто ничего не знал… Кто позировал ему для мадонн и античных богинь, тоже сказать затруднительно, возможно, это был некий собирательный образ. Рафаэль писал своему другу Балдассаре Кастильоне: «И я скажу вам, что для того, чтобы написать красавицу, мне надо видеть много красавиц; при условии, что ваше сиятельство будет находиться рядом со мной, чтобы сделать выбор наилучшей. Но ввиду недостатка как в хороших судьях, так и в красивых женщинах, я пользуюсь некоторой идеей, которая приходит мне на мысль. Имеет ли она в себе какое-либо совершенство искусства, я не знаю, но очень стараюсь его достигнуть».
В 1513 году работа над станцами была в самом разгаре: Рафаэль трудился над фреской «Освобождение Святого Петра из темницы», когда папа Юлий II заболел и скончался. Новый заказ художник получил от нового папы – Льва X Медичи, и это снова были фрески, росписи в Станца дель Инчендио. Лев X, знаменитый тем, что в его времена в Европе зародилась будущая Реформация, не просто оставил Рафаэля при дворе, но решил использовать по максимуму Он был просто ненасытен, этот папа, – при нём Рафаэлю нужно было успевать всё: писать его собственные портреты (а модель досталась сложная – Лев X был отменно некрасив), рисовать картоны для гобеленов, расписывать комнаты, быть архитектором и археологом. Рафаэля назначили руководителем постройки собора святого Петра, чему он вовсе не был рад, – теперь он отвечал за раскопки сокровищ античного Рима, к тому же поступали заказы от знатных граждан столицы и других городов… Лев X, наверное, не знал поговорки про арабского скакуна, на котором не возят воду, а Рафаэль, не стяжатель и мягкий по характеру человек, не умел отказать… Ученики всё чаще и чаще заканчивали наброски мастера, а рисовать своё, то, что душе угодно, получалось у него всё реже и реже. Он был уже не свободным творцом, а загнанной лошадью, изработавшимся арабским скакуном.
И никто не знает, дождался бы мир главных шедевров Рафаэля, если бы он не встретил на берегу Тибра прекрасную юную девушку – Маргариту Лути.
Всё о ней
Говорят, пекарю Лути было уплачено 3000 золотых за то, чтобы его дочь позировала Рафаэлю. Говорят, что знаменитый художник сразу же влюбился в натурщицу – называл её своей душой и писал в её честь сонеты. Рафаэлю давно пора было жениться-остепениться, и помочь ему в этом важном деле вызвался влиятельный римский кардинал Биббиена. Никаких булочниц, ну что вы! Придворному художнику, чьё имя почиталось наравне с Микеланджело и Леонардо, следовало связать свою жизнь с девицей знатного рода. Вот, например, у него, кардинала Биббиены, имеется племянница Мария Довици – прекрасная партия! Кардинал добился того, чтобы художник обручился с Марией, но в 1514 году она безвременно скончалась, так и не успев выйти замуж за Рафаэля. Да и он не спешил на ней жениться. Все силы и страсть художника были отданы Форнарине, которая отныне жила вместе с Рафаэлем и позировала для его лучших картин. Между прочим, сам Рафаэль спустя годы стал любимым персонажем художников, и далеко не всегда второстепенных. В XIX веке была уже целая иконография Рафаэля: вот он поступает в мастерскую к Перуджино, вот пишет «Мадонну», вот знакомится с Марией Довици… Энгр написал «Помолвку Рафаэля с Марией Довици», Орас Верне – «Рафаэля и Льва X в Ватикане».
Но вернёмся к Форнарине. В Риме о ней охотно сплетничали: многие считали нашу булочницу куртизанкой, обвиняли в неразборчивости и ненасытности. Говорили, что Форнарина вызывает у мужчин желание такой силы, что они ни есть, ни спать не могут – всё только о ней одной и грезят, бедные! Банкир Агостино Киджи, главный заказчик Рафаэля, хозяин той самой виллы Фарнезина, был вынужден вмешаться в рабочий процесс – а что делать, если росписи заброшены и Рафаэль буквально сходит с ума по юной натурщице? Богачу пришлось улаживать проблему. Отныне Форнарине было предписано не покидать Рафаэля и всегда пребывать поблизости – только так влюблённого гения удалось вернуть к работе. Шептались, впрочем, и о том, что у Форнарины было кое-что с банкиром – что у неё было кое-что со всеми. Впрочем, на фреске виллы Фарнезина хозяин изображён не с Маргаритой, а со своей официальной любовницей – куртизанкой Империей. Банкир предстаёт здесь в образе Тритона, похищающего нимфу.
Рафаэль не переставал восхищаться красотой Форнарины (в которой, глядя из нашего времени, больше сексуальности, чем собственно красоты) и рисовал её без устали.
Первой стала, по всей видимости, «Мадонна делла Седиа» или «Мадонна в кресле» (1514, Палаццо Питти). Это, безусловно, та самая женщина, которую мы видим в поздних работах Рафаэля. Гений композиции, обладающий безупречным чувством пропорций, Рафаэль вписывает в круг три фигуры – Мадонну, младенца Христа и маленького Иоанна Крестителя. Трудно представить себе более удачное решение этой почти что геометрической задачи, когда нет нужды ни в пейзажах, ни в ангелах, ни в предметах интерьера. Мадонна здесь одета как римлянка: ни красного плаща, ни голубого, традионных для Марии, Рафаэль изображать не стал. На Форнарине городское платье и, судя по всему, модный в том сезоне тюрбан. Кресло, подарившее картине название, представлено единственной ручкой – благодаря мастерски используемой Рафаэлем асимметрии достигается гармония, а картина не перегружена деталями. Мария прижимает к себе младенца, словно пытаясь защитить его от грядущих испытаний, но в то же время принимая их, как неизбежную судьбу. Малыш – само умиление – прильнул к матери, но оба смотрят на зрителя, и только Иоанн Креститель, фигура которого уравновешивает композицию, отвёл взгляд, сосредоточившись на молитве… Рафаэль создал множество прекрасных «Мадонн», но «Делла Седиа», пожалуй, самая земная и трогательная из всех.
Портрет загадочной «Донны Велата» (Палаццо Питти) появился в те же годы, что и «Мадонна делла Седиа». Между рисованием картонов для шпалер, археологическими раскопками, расписыванием комнат, проектированием Сан-Пьетро и так далее Рафаэль на пике страсти писал Форнарину – и кисть художника запечатлела эту страсть навеки. Между прочим, довольно долго считалось, что «Донна Велата» и «Форнарина» – разные женщины. Всё дело в том, что авторство «Дамы под покрывалом» было под сомнением вплоть до 1839 года: лишь тогда установили – это Рафаэль. Сходство «Донны Велаты» и «Форнарины» (сейчас находится в римском палаццо Барберини) – игривой обнажённой женщины, портрет которой был написан в 1518–1519 годах, – несомненно, а для тех, кто продолжает сомневаться, художник оставил подсказку: жемчужную заколку, украшающую причёски обеих красавиц. Это одна и та
