скорее создавать собственные полотна: юный фламандец очень серьёзно отнёсся к учёбе и долгое время не разрешал ни себе, ни кому-то другому называть себя настоящим художником. Восемь долгих лет он смиренно учился азам рисунка и тщательно копировал произведения великих мастеров. В Нидерландах учителями Рубенса были Тобиас Верхахт, Адам ван Ноорт и Отто Вениус, мастерскую которого он покинул в возрасте 23 лет. Окружающие полагали, что Питер Пауль давным-давно готов к самостоятельному творчеству, его даже приняли в антверпенскую гильдию святого Луки, объединяющую «свободных мастеров», но Рубенс не спешил проявлять себя, как будто знал, что ему ещё многому предстоит научиться. Его первыми известными работами считаются «Адам и Ева в раю», созданная по мотивам гравюры Раймонди с оригинала Рафаэля, а также «Портрет мужчины 26 лет» (собрание Лински, Нью-Йорк). Живопись Рубенса тогда ещё не оторвалась от родной фламандской почвы, не пережила плодотворное влияние Италии. Фламандская живопись в те времена развивалась по своим собственным законам, но раскол в стране, когда одна её часть осталась под управлением Испании, а другая боролась за независимость, повлиял в том числе и на изобразительное искусство. Многие художники Фландрии совершали профессиональное паломничество в Италию, где можно было воочию увидеть шедевры Микеланджело, Рафаэля, Тициана, научиться принципиально новой технике, узнать секреты мастерства и отыскать свой собственный стиль. Вслед за старшим братом Филиппом, окончившим Падуанский университет, Рубенс уезжает в Италию в самом начале нового, XVII века – он проведёт там восемь долгих лет.
Первой на его пути станет Венеция – конечно же, Питера Пауля восхищали роскошные палаццо и богато украшенные гондолы, но разве можно было сравнить эти впечатления с тем, что он пережил, знакомясь с живописью Веронезе, Тинторетто, Тициана? Именно здесь, в Венеции, стоит искать подлинные истоки творчества нового Рубенса, объединившего фламандскую скрупулёзность с мощной кистью гениев итальянской школы. Тициан – пусть не в прямом смысле слова – стал для Рубенса главным учителем, его работы он будет копировать всю свою жизнь, у него он позаимствует золотистый колорит своей живописи, у него научится изображать человеческое тело, делая его таким живым. (Даже слишком живым, по мнению некоторых.) Те, кто считает Рубенса «певцом дамского целлюлита», возмущаются, что его модели чересчур правдоподобны, что не стоило так любовно выписывать все складки и ямочки на женском теле. Да и не только на женском: посмотрите на мощный торс Христа («Снятие с креста», 1612) из антверпенского собора Нотр-Дам, на упитанного Ганимеда из Вены (1611–1612), на атлетически сложенного Прометея (1610–1612) из Филадельфии – разве скажешь, что этот Прометей страдал на протяжении многих дней? Мир Рубенса – это мир торжествующей плоти, где природа и вещи под стать человеку. Облака, деревья, птицы, мебель, цветы, плоды – всё здесь буквально лопается от сока, всё кричит: «Мы живые, мы и есть сама жизнь!»
Рубенс умел заводить полезные знакомства, вот и в Венеции он близко сходится с дворянином из свиты герцога Винченцо Гонзага. Показывает новому знакомцу свои картины, и – вуаля! – его приглашают на службу в Мантую! Это было колоссальное везение, так как герцог Гонзага не особенно обременял Питера Пауля заказами, и фламандец мог вволю путешествовать по Италии. На протяжении восьми лет он помимо Венеции и Мантуи посетил Рим, Флоренцию, Геную, где собирал сведения о здешних дворцах (Питер Пауль был увлечён архитектурой, впоследствии он напишет книгу о дворцах Генуи и спроектирует собственный дом в Антверпене).
При дворе мантуанского герцога, покровителя искусств и страстного коллекционера, бывают именитые гости, в 1606 году здесь ненадолго появляется Галилео Галилей. Рубенс с наслаждением изучает коллекции герцога – это не только полотна Рафаэля, Веронезе, Корреджо и так далее, но и резные античные камни, камеи, инталии, вызывающие у Питера Пауля такое восхищение, что он приобретает несколько экспонатов для себя лично (постепенно он соберёт собственную ценнейшую коллекцию). Между прочим, герцог не спешит заказывать Рубенсу картины, зато отправляет его с дипломатической миссией в Испанию, ко двору короля Филиппа III. С ним посылают подарки – картины. Во время морского путешествия полотна оказались серьёзно повреждены, и Рубенс в одиночку реставрирует чужие работы, а также пишет по сделанным в Риме наброскам «Демокрита» и «Гераклита» (Прадо, Мадрид). О своём испанском путешествии 1603 года Рубенс подробно докладывает секретарю герцога Аннибале Кьеппио, те письма сохранились по сей день. Он также постоянно копирует все понравившиеся ему работы великих мастеров, сопровождая их своими рассуждениями-размышлениями, для чего держит при себе запас чистой бумаги.
В Италии Рубенс впервые делает алтарные картины и портреты «под заказ» для знатных лиц испанского и мантуанского двора. Наряду с официальными портретами – конным изображением герцога Лермы (1603, Прадо), первого министра испанского короля, и чудесным портретом маркизы Бриджиды Спинолы Дориа (1606, Вашингтон) – Рубенс позволяет себе сделать работу частного характера – «Автопортрет с мантуанскими друзьями» (1606, Музей Вальраф, Кёльн). Художник смотрит прямо на зрителя – красивое умное лицо, живой взгляд и, увы, ранние залысины, которые он вскоре станет скрывать под шляпой.
Во всех этих картинах уже проявляются основные черты барокко – насыщенный колорит, некоторая избыточность деталей, тщательное внимание к костюмам и атрибутам, с помощью которых ярче выделяются лица и фигуры персонажей. Это уже настоящий Рубенс, тот, кого вскоре стали называть «королём живописцев и живописцем королей». Он синтезировал в своём творчестве все достижения художников прошлого, проложив дорогу тем, кто придёт после.
Портреты Рубенса надолго определили законы, по которым будут работать идущие вслед за ним художники: от Ван Дейка до Йорданса, от Ватто до Буше, от Делакруа до Ренуара. Семена, посеянные во Фландрии, дали пышные всходы в Италии, но, чтобы собрать поистине богатый урожай, Рубенсу следовало вернуться на родину.
До свиданья, Италия!
В 1608 году Питер Пауль получил письмо из Антверпена: его мать, 72-летняя Мария Пейпелинкс, с которой они не виделись много лет, тяжело больна, и художнику следует незамедлительно покинуть Италию, если он хочет застать её при жизни.
Рубенс горячо любил свою мать. Вполне возможно, что отчасти и ей обязаны своим очарованием его женские образы. А пребывание в Италии и без того затянулось, точнее, затянулись размышления Питера Пауля: стоит ли ему остаться здесь навсегда или будет лучше вернуться домой. Ему 31 год, и здесь, в Италии, он написал свои первые значительные работы. Это несколько триптихов для храмов, и бесчисленные портреты, и картины на мифологические темы, и множество копий, эскизов, набросков… Рубенс витален и плодовит, чисто фламандское трудолюбие сочетается у него с романской страстностью. У
