Караваджо, с которым они свели знакомство в Риме, он почерпнул драматизм и пристрастие к затемнённому заднему плану, от Микеланджело взял монументальность и почти физическую одержимость скульптурными формами мускулистых тел. Открылось и ещё одно качество, свидетельствующее о зрелости мастера: он работает быстро, свои широкие мазки кладёт уверенно и может закончить картину в очень короткие сроки. Считается, что Рубенс оставил нам более 1300 произведений, и это не считая рисунков, эскизов, гравюр. М.-А. Лекуре подсчитала, что «в среднем он писал по шестьдесят картин в год, то есть по пять картин в месяц, или по картине меньше, чем каждую неделю!» Мало кто из великих живописцев мог похвастаться такой производительностью труда.
Разумеется, у него были помощники – не просто помощники, а полноценные соавторы, работавшие с ним в мастерской. Чаще всего Рубенс делал начальный эскиз, который другие живописцы переносили на холст в нужном масштабе, а мэтр заново подключался к работе уже в финале: проходился по картине своей волшебной кистью и ставил подпись. Лица он предпочитал писать сам, Франс Снейдерс изображал для него животных, Ян Брейгель (Бархатный) отвечал за цветы и листья, Якоб Йордане – выдающийся живописец, находившийся в тени Рубенса всю свою жизнь, – делал по его поручению картоны для гобеленов. Но не стоит думать, что участники этой творческой артели состояли у Рубенса в рабстве. Питер Пауль щедро платил им за работу; кроме того, он помогал, к примеру, тому же Снейдерсу, прорисовывая лица персонажей на его картинах. Такой метод творчества был тогда в порядке вещей – в одиночку справиться со всеми заказами было попросту невозможно. Другое дело, что Рубенс возвёл эту традицию в абсолют – он был прекрасным организатором, творческие способности чудесным образом сочетались в нём с редкой практичностью. Наголодавшийся в детстве, Питер Пауль не желал, чтобы нищета однажды вернулась, – и потому разработал систему, не дававшую сбоев. Он брал больше заказов, чем смог бы осилить без посторонней помощи, а отказываться от верных денег не решался. Потому и писал чаще всего алтарные картины, заказные портреты, жанровые сцены, выбранные богачами. Очень редко Рубенсу удавалось выкроить время для того, чтобы сделать какую-то вещь по собственному вкусу, желанию, порыву. По этой причине искусствоведы так часто говорят о картинах великого фламандца, что это, дескать, пол-Рубенса, а это – всего лишь его четверть. Чистый Рубенс, работа, сделанная им самим от начала и до конца, встречается значительно реже.
Италию Питер Пауль покидал, уже будучи известным, авторитетным мастером, слава о котором вышла далеко за пределы Апеннинского полуострова. По наитию или нет, Рубенс увозит с собой свои лучшие работы, но уезжает в Антверпен, так и не решив окончательно, стоит ли ему там обосноваться. Произошедшие вскоре события делают этот выбор за него.
Изабелла
Увы, Рубенс не успел проститься с матерью. Дорога домой заняла пять долгих недель, а в середине пути пришло известие, что Мария Пейпелинкс скончалась 14 ноября 1608 года. Её похоронили в антверпенской церкви Святого Михаила, и сын, приехав в город через несколько недель, отнёс к её склепу свою картину. Так он пытался отблагодарить Марию за всё, что она для него сделала, и хотя бы этим способом доказать ей: она не ошиблась в нём, он её не подвёл.
Рубенс тяжело переживает смерть матери, даже проводит несколько месяцев в монастыре, чтобы справиться с этой утратой. На его родине, в Нидерландах, в то время относительный мир и покой. Страной управляют из Брюсселя эрцгерцог Альберт и инфанта Изабелла – они делают это с оглядкой на Мадрид. Уставший от кровопролития народ смирился и с католицизмом, и с испанским владычеством, лишь северные провинции по-прежнему борются за свободу и независимость.
Брат Питера Пауля, обожавший его и восхищавшийся его талантом, давно вернулся на родину. Филипп получил должность городского эшевена, которая принадлежала когда-то их отцу, Яну Рубенсу. Ещё несколько лет назад он рекомендовал своего талантливого брата Альберту и Изабелле, и благодаря этому Рубенс ещё в Италии получил от них крупный заказ. Теперь, когда художник вернулся, правители принимают его в Брюсселе и предлагают стать придворным живописцем. Питер Пауль соглашается, но при этом решительно отказывается переезжать – он желает работать исключительно в Антверпене.
Рубенса часто называют «художником власти», и даже в восторженной характеристике – «король живописцев и живописец королей» – звучит ироничная нотка. Он действительно умел находить общий язык со власть имущими – не зря считался успешным дипломатом, не зря именно ему французская королева-мать Мария Медичи доверит впоследствии создать целый цикл работ, восхваляющих правление Генриха IV и её собственное регентство. В Италии ему покровительствуют Гонзага, в Испании – Лерма, в Англии – герцог Бэкингемский, тот самый, знакомый нам по романам А. Дюма-отца. Но Рубенс чётко определяет для себя границы, выйти за которые ему не позволяют чувство собственного достоинства и чутьё живописца. Он никогда не был ни придворным лизоблюдом, ни слугой, мог позволить себе ответить отказом даже на самое соблазнительное предложение. В Брюсселе Питера Пауля ждали полный пансион и беззаботная жизнь, но он предпочёл остаться в Антверпене и устроить свою жизнь так, как того требовало призвание. Эрцгерцоги приняли его условия и даже удостоили своего придворного художника подарком – медальоном, где хранились их портреты.
Сначала Рубенс жил в родительском доме неподалёку от церкви святого Михаила, а через некоторое время у него появился свой собственный дом в Антверпене. Но прежде была свадьба – лишь только утихла тоска по умершей матери, как Рубенс объявил о помолвке со своей соседкой и дальней родственницей.
Восемнадцатилетняя Изабелла Брант была племянницей жены Филиппа Рубенса. Отец её служил городским секретарём, увлекался философией, издавал античных классиков, что, конечно же, импонировало Рубенсу. Не было ни одного дня с 8 октября 1609 года, даты венчания Питера Пауля с Изабеллой, когда бы он не благодарил судьбу и Бога за свой счастливый брак.
О том, как выглядела Изабелла в юности, мы можем судить по знаменитому двойному портрету, известному под названием «Автопортрет с Изабеллой Брант» («Жимолостная беседка», 1609, Мюнхен). Это свадебный портрет, где молодые супруги запечатлены в самом начале своей счастливой совместной жизни. Их лица дышат спокойствием, в жестах сквозит доверительность. Питер Пауль смотрит на зрителя серьёзно, а Изабелла кокетливо улыбается. Жена Рубенса обладала крепким фламандским сложением. На щеках – ямочки, глаза самую чуточку раскосые, взгляд – удивлённый, лукавый. На поздних портретах, датируемых 1626 годом, Изабелла выглядит всё такой же смешливой и наивной, как на том
