Читаем без скачивания Убийство в опере - Глэдис Митчелл

— Думаю, вы видели его в газетах в прошлом году, — ответил директор. — Это Катлер. Его судили по обвинению в утоплении жены, но оправдали за отсутствием улик. Говорят, у него был очень сильный адвокат. После суда Смит написал его портрет и подарил мне. Я так и не понял почему.

Глава VI

Миссис Брэдли продолжает беседы

— Мне кажется, Харствуд что-то скрывает, — сказал директор, когда они двинулись по коридору. — Он рассказал нам далеко не все.

— Да, — согласилась миссис Брэдли. — Но не будем торопиться.

В это время Харствуд в кабинете директора уже совсем оправился и стоял, вглядываясь в окно.

— Я смогу сделать какие-то выводы, — продолжила миссис Брэдли, — только когда опрошу всех участников спектакля. Начнем, пожалуй, с мисс Клиффордсон.

Директор покачал головой.

— Сомневаюсь, что вы из нее много вытянете.

Миссис Брэдли была уверена, что вытянет из Гретты то, что хочет вытянуть. Они остановились у двери одного из классов. После короткого стука директора тут же выглянула мисс Клиффордсон, красивая и свежая в белой блузке, темно-синей юбке и форменном джемпере. Она вышла в коридор и, увидев миссис Брэдли, направилась к ней.

— Вы хотите поговорить?

— Да, моя дорогая. Здесь поблизости есть какая-нибудь пустая комната, где мы бы могли немного посидеть?

— Пойдемте в музыкальный класс, — предложила Гретта.

Она вошли гуда, оставив директора в коридоре. Кресел в музыкальном классе не было, только шесть пианино и табуретки.

— Я с самого начала не верила, что мисс Феррис покончила с собой, — призналась Гретта, устроившись на одной из них. — И когда дядя сказал, что пригласил вас приехать, понимала, что он прав.

— В чем? — спросила миссис Брэдли, занимая табуретку рядом.

— Он считает, что несчастную мисс Феррис убили, — ответила Гретта Клиффордсон, понижая голос. — И, вы знаете, наши молодые учительницы, мисс Фрили и другие, теперь, когда рано темнеет, после занятий торопятся поскорее уйти из школы. А в ту ванную комнату вообще теперь, кажется, никто не ходит. Особенно по вечерам.

Миссис Брэдли кивнула в знак того, что сочувствует молодым учительницам.

— Что касается бедной Мойры Маллей, — продолжила Гретта, — то я удивляюсь, как она не лишилась чувств, прикоснувшись в темноте к мертвому телу. И представляете, никому не сказала до окончания спектакля.

— Это понятно, — проговорила миссис Брэдли, — она не хотела срывать представление. Но меня удивляет, что она не сказала ничего своим подругам. Ведь несколько девочек из ее класса пели в хоре, верно?

— Она с ними не общалась, — ответила Гретта. — Хор размещался с другой стороны сцены. Конечно, ей ничего не мешало пойти туда в антракте, если бы она захотела.

— Мойра, кажется, была единственной школьницей среди исполнителей главных ролей? — спросила миссис Брэдли, как будто ничего не зная.

— Среди девочек да, — согласилась Гретта. — Но в труппе был еще мальчик. Кстати, он играл очень хорошо. Его фамилия Харствуд. Вы с ним встречались?

— Высокий, красивый юноша? — Миссис Брэдли кивнула. — Да, я с ним встречалась. У него умные глаза.

— Он вообще умный, — подтвердила Гретта. — Но…— она замялась, — с ним трудно ладить.

— Потому что он в вас влюблен?

Гретта смущенно рассмеялась.

— Вот именно. Понимаете, мне не хочется его огорчать. Он такой обидчивый, чуть что — сразу начинает страдать. Я иногда даже боюсь… — она опять замялась, — что он может что-нибудь натворить. Даже покончить с собой.

— Я вас понимаю, — тихо произнесла миссис Брэдли.

— И вот скажите, пожалуйста, — продолжила Гретта, воодушевляясь и заглядывая в глаза миссис Брэдли, — может ли такой мальчик решиться на… мне даже страшно такое говорить… Я даже по ночам просыпаюсь и думаю об этом, представляю, как он вначале дает ей свой носовой платок, потом в ванной комнате забивает слив глиной, открывает кран и заводит с ней какой-то глупый разговор, а затем, когда раковина наполняется, прижимает ее голову вниз…

— Но зачем ему это понадобилось? — спросила миссис Брэдли, не меняя тона.

— Была причина. — Гретта помолчала. — Понимаете, после репетиции в костюмах Гарри — ну, Харствуд — потерял над собой контроль. Начал говорить мне разные глупости, что он меня любит, и все такое. А потом обнаглел настолько, что полез с поцелуями. Представляете, настойчиво, мне даже не удалось от него отбиться. И вот как раз в этот момент в комнату вошла мисс Феррис. Это было в кабинете рисования.

— Вот оно что, — протянула миссис Брэдли. — И где теперь его носовой платок?

Гретта Клиффордсон неожиданно вытащила его из кармана.

Миссис Брэдли внимательно осмотрела платок. Он был выстиран и поглажен.

— Тут нет никаких отметин. Это точно его платок?

Гретта потупилась.

— Я, наверное, поступила неправильно. Спорола инициалы в углу.

— Зачем?

— Чтобы ему помочь, — виновато проговорила Гретта.

— Вы считаете, ему нужно помогать?

— А как же. Я думала, вы не станете обвинять восемнадцатилетнего юношу в убийстве, раз нет никаких доказательств.

— Но вы сами только что его обвинили, — мягко проговорила миссис Брэдли.

Гретта вздрогнула.

— Нет. Я только призналась в своих страхах. А на самом деле ничего не знаю. Гарри не сказал мне ни слова. Ни единого.

— Ну и не надо вытягивать из него никаких признаний, — сказала миссис Брэдли, неожиданно почувствовав неприязнь к красивой племяннице директора. — Спасибо за разговор. — С этими словами она встала, одернула лимонного цвета кофту и вышла в коридор.

Гретта Клиффордсон, ошарашенная внезапным уходом собеседницы, вернулась в класс. Дядя, который заменял ее, пока она разговаривала с миссис Брэдли, поднялся со стула и вопросительно вскинул брови.

Гретта пожала плечами.

— Поговорили. Не знаю, будет ли ей от этого польза. Я рассказала о своих подозрениях насчет Гарри. Но ведь он не виноват, правда, дядя?

Директор с ней согласился.

— Он, конечно, склонен к безрассудству, но на такое злодеяние не способен. Я в этом уверен. А куда пошла миссис Брэдли?

— Не знаю, дядя.

— Пойду поговорю с ней. Если она начнет всерьез подозревать Харствуда, я прекращу расследование. Коронерский суд вынес вердикт «самоубийство», пусть так и останется. Не хватает еще, чтобы и ты была косвенно втянута в это дело.

Миссис Брэдли сидела в его кабинете за малым столом и быстро писала в блокноте. Директор спросил, где Харствуд, она ответила, что, когда пришла, его уже здесь не было. Насчет разговора с Греттой призналась, что он кое-что для нее прояснил.

— Кое-что, но далеко не все, — добавила она. — Мне теперь нужно поговорить с мистером Хэмстедом. В этой комнате, но наедине.

— Вы не хотите, чтобы я присутствовал? — спросил директор.

— Да, — ответила миссис Брэдли. — Я буду говорить с ним о его личной жизни.

Директор послал секретаршу за учителем музыки и вышел из кабинета.

Фредерик Хэмстед остановился на пороге.

Миссис Брэдли вежливо кивнула.

— Садитесь, мистер Хэмстед, и расскажите, зачем вы тратите время на преподавание в школе?

— Я вас не понял, — проговорил Хэмстед упавшим голосом.

Миссис Брэдли улыбнулась.

— Сейчас я вам поясню. Вспомните слова великого Бернарда Шоу: «Кто умеет, делает, кто не умеет, учит других». Так что с вашей Второй симфонией?

Хэмстед рассмеялся.

— Вы волшебница. О Второй симфонии не знает даже Алкеста. А откуда вам известно?

— Мне ничего не известно, — призналась миссис Брэдли. — Это дедукция. Вы знаете Максвелла?

— Только по фотографиям в музыкальных журналах.

— Пошлите ему свою работу. Я напишу письмо, представлю вас. А теперь давайте поговорим об этом ужасном убийстве.

— Вообще-то я считал, что она сама лишила себя жизни.

— Почему?

— Возможно, решила, что нет смысла продолжать жить. У нее ведь не было ни дома, ни близких друзей, ни мужчины, ни особых интересов. В конце концов и ума особого у этой женщины не было. Так ради чего жить?

— Забавное рассуждение, но не более, — промолвила миссис Брэдли, что-то записывая в блокнот. — И все же мисс Феррис кто-то убил, причем до антракта. При этом вас можно из списка подозреваемых спокойно вычеркнуть, верно?

— А полиция? Разве туда не следует сообщить? — удивился Хэмстед.

— Вы правы, — согласилась миссис Брэдли. — Но в данный момент мы не можем представить серьезных доказательств, опровергающих вердикт коронерского суда.

— Понимаю. — Хэмстед кивнул. — Тогда почему не оставить все, как есть? Эту несчастную женщину уже не воскресишь. Так какая разница, было это самоубийство или убийство?