— Дробилка, — недовольно ворчит Потрошитель.
— Давайте, письки на изготовку. Нет ничего, чего бы у вас не было! Если только вам не нужно мне что-то сказать… — я ухмыляюсь, шевеля бровями, прежде чем схватиться за низ рубашки, чтобы стянуть ее через голову.
Я слышу, как они что-то бормочут, но рубашка застревает у меня в волосах, и мне приходится стоять в одном лифчике и брюках, с украденной рубашкой, обернутой вокруг головы.
— Э-э, как насчет того, чтобы немного подсобить? — кричу я, мой голос приглушен рубашкой.
Кто-то фыркает… держу пари, это та самая задница, Шпик, - прежде чем чьи-то руки дергают за рубашку, высвобождая мою голову из рубашечного плена. Ух ты, интересно, так ли выглядят роды?
— Господи, пожалуйста, перестань, — жалуется Шпик, потирая виски.
Откинув волосы назад, я улыбаюсь им.
— Приготовлю деньги! — Я разворачиваюсь и расстегиваю сумки, прежде чем разбросать деньги повсюду. Мне приходится разбросать некоторое количество денег, чтобы получился денежный плед на ковре в гостиной. Как только я начинаю испытывать счастье, я оборачиваюсь и вижу, что они все стоят и таращатся на меня.
— Серьезно? Я знаю, что некоторым мужчинам нравится, когда их раздевают женщины, но вас трое, а я могу с пользой потратить этот отрезок времени. — Я подмигиваю, и они снова задыхаются.
— Я думаю, она вполне серьезно, — шепчет Стрикер.
Нахмурившись, я упираю руки в бока и свирепо взираю на них.
— Конечно, серьезно. Что за задержка? Мы все знаем, что вы все хотите меня, и я тоже хочу вас, и Шпик тому свидетель.
— Верно, — добавляет он, и я киваю ему в знак благодарности. Наконец, мы на одной стороне.
— Так в чем дело?
— Э-э, просто… мы только что познакомились, и я думаю, мы не знали, что ты так сильно это чувствуешь? — городит Стрикер, глядя на остальных в поисках помощи, но они только качают головами и отступают.
— Чувак, у меня нет к тебе сильных чувств…ладно, вру. У меня есть сильные чувства в отношении непреодолимого желания переспать с вами всеми, но секс не означает чувств. Итак, кто хочет участвовать в сексе на денежном ковре? — снова спрашиваю я, немного сдуваясь. Я была так взволнована этой идеей. Надеялась слопать вишенку на злодейском тортике.
— Я за секс с тобой, — язвительно замечает Шпик, протягивая руку назад и стягивая футболку тем движением, на которое способны только мужчины. У него по-настоящему рельефное тело… Облизнув губы, я снова перевожу взгляд на его лицо.
— Черт возьми, она права, — добавляет Потрошитель, и звук молнии заставляет меня обернуться, чтобы увидеть, как он сбрасывает джинсы. Святые угодники, его бедра подобны стволам деревьев, они больше моего лица. Почему это так сексуально?
— К черту, — бормочет Стрикер, и я поворачиваюсь к нему, чтобы увидеть, что он все еще краснеет, но расстегивает рубашку и позволяет ей упасть на пол. Мой рот приоткрывается, когда я замечаю пирсинг в его левом соске и красивую, замысловатую мандалу и племенную татуировку, обвивающую его грудь и плечи. Ну, кто бы мог подумать? Все, что ему сейчас нужно, - это извращенная сторона.
— Если бы вы только могли слышать то, что я сейчас слышу… — стонет Шпик, глядя на меня с болью.
— Тише, я же сказала, что ты классно смотришься, правда? — Я для пущей убедительности погрозила ему пальцем.
— По-моему, это слово было созвучно глаголу «лизать», — он ухмыляется, как придурок, потому что ухмыляются только придурки. Тем не менее, он прав, он выглядит достаточно хорошо, чтобы его можно было сожрать.
Стоя посреди кучи денег, я смотрю на парней передо мной, все в разных состояниях раздевания, что чертовски сексуально, но они все еще так далеко от меня. Да, совершенно очевидно, что никто из них не собирается брать инициативу в свои руки. Взяв пригоршню денег, я бросаю их в них.
— Давайте, ребята! Займитесь делом! — кричу я. Они полностью разрушают мою фантазию прямо сейчас о том, что случилось бы, схвати они меня, разорвав на мне одежду и жестко трахнув на куче денег. Чертовы парни, представшие моему мысленному взору, куда лучше их.
Меня встречают еще более пустые взгляды, прежде чем Шпик качает головой и шагает ко мне.
— К черту все, — слова вырываются у него с рыком, когда он обнимает меня и приподнимает, приближая мое лицо к своему в яростном поцелуе. Я автоматически обхватываю его руками и ногами, крепко держась за него, пока мы целуемся. Его руки сжимаются на моей заднице, и я теряю себя в ощущении от его близости. Он на вкус как сахар, в котором растворили мужественного парня, и я не могу сдержать стон, который вырывается у меня изо рта. Он проглатывает его, целуя меня жестко и быстро, пока его руки массируют мою задницу. По крайней мере, пока не слышу голоса остальных.
Я чувствую присутствие Потрошителя у своего плеча. Я не понимаю, откуда знаю, что это он, но, когда я открываю глаза и оглядываюсь, я утыкаюсь взглядом в его обнаженную мускулистую грудь. Почувствовав руку в своих волосах, я поворачиваю лицо вправо, чтобы увидеть Стрикера за другим плечом, и стону от ощущения, что он играет с моими волосами.
Он сжимает ладонь, оттягивает мою голову назад, используя мои волосы в качестве ориентира. Мои глаза расширяются, но я следую его примеру. Поднеся мое лицо к своему, он целует меня с такой силой, что на нем остаются синяки, и я отвечаю на его поцелуй с такой же страстью.
— Ребята, помогите Дробилке снять нижнее белье, — требует он, и я чувствую, как мой рот открывается от шока, кто бы мог подумать, что тихоня Стрикер на самом деле был доминантом? Как будто все мои влажные сны разом стали явью.
Потрошитель немедленно падает на колени, его руки скользят по моим бедрам, когда он тянется к пуговице на моих джинсах, в то время как Шпик обходит меня, чтобы оказаться позади. Я вздрагиваю, когда чувствую его руки на своих лопатках, вырисовывая еле заметные узоры на моей коже пальцами, когда он подбирается к застежке моего лифчика.
Закрыв глаза от всех ощущений, я прикусываю нижнюю губу, пока не чувствую прикосновение к этой губе.
— Открой глаза. Я хочу видеть твои красивые глаза, — приказывает Стрикер, мои глаза распахиваются, чтобы найти его прямо передо мной, взгляд его глаз прикован к моим губам. Потрошитель наконец-то расстегнул пуговицу на моих джинсах и начал стягивать их с моих ног, как раз в тот момент, когда Шпик снял мой лифчик и позволил ему упасть на пол, оставляя меня стоять перед ними в одних трусиках.
— Она очень тихая. Неужели мы ее сломали? — шепчет Потрошитель, целуя мою бедренную кость. Черт меня раздери, эти парни меня убьют, а мы еще даже не добрались до пикантных вещей, таких как в задницу и в рот. Шпик стонет, но предпочитает игнорировать мои внутренние грязные мысли.
Я открываю рот, чтобы сделать какой-нибудь умный комментарий, когда губы Стрикера снова прижимаются к моим, заставляя меня стонать в его рот. Мои колени подгибаются, и парни помогают мне опуститься на пол, так что я стою на коленях, все еще целуя Стрикера. Куча денег на полу действует как подушка, чертовски хорошая идея, если убедить себя саму в этом.
Шпик издает стон, прежде чем прижаться к моей спине, целуя мою шею.
— Она поздравляет себя со своей же блестящей идеей, — бормочет он мне куда-то в кожу, но они, очевидно, его слышат.
Стрикер отстраняется и ухмыляется.
— О, правда?
О, черт, почему я чувствую, что попала в беду?
— Стукач, — обвиняю я, но все дальнейшие мысли вылетают из моей башки, когда Потрошитель хихикает у моей бедренной кости, а его губы касаются моей кожи. Его большие руки раздвигают мои бедра, заставляя меня встать на колени, пока его руки исследуют меня поверх трусиков.
Застонав в рот Стрикеру, я надулась, когда он отстранился. Зажав в кулак мои волосы, он удерживает меня неподвижно, пока руки Шпика поднимаются и обхватывают мою грудь.
— Она уже мокрая? — интересуется Стрикер, и в этот момент у меня перехватывает дыхание. Его грязные разговоры меня чертовски заводят.
