Каково же будет, думала она, будущее, которое определил для нее Корд Мак Байн? Она не могла увидеть ни счастья, ни удовольствия в жизни с человеком, который с неохотой взял ее под свою опеку.
Она вспомнила о вчерашнем вечере, о подавленном Корде с разбитыми губами и заплывшим глазом. Ей стало не по себе. Лучше бы он никогда не видел ее в объятиях дяди Джима, хотя, она понимала, что в этом не было ничего плохого. Теперь, в добавление ко всему, Корд был убежден в том, что она и дядя Джим — любовники.
Джонти приподняла голову, улыбаясь уголками губ, когда услышала, как Ла Тор повернулся на своей постели, и услышала его легкое похрапывание. Вчера, смертельно усталый, он растянулся на постели из одеял, которую она ему соорудила напротив своей кровати. Полночи они провели сортируя бабушкины вещи, откладывая те, которые она не хотела брать, и упаковывая другие, которые она собиралась забрать с собой: постельные принадлежности, посуду, кастрюли и сковородки, маленькие игрушечные лошадки, украшавшие комнату и создававшие в ней уют. Они решили, что Джим заберет кровать после похорон.
Джонти медленно перевела взгляд на сундук, неясные очертания которого были видны через дверь, разделявшую комнаты. Она не тронула его. Все в нем было очень важно для бабушки, и это будет сложено вместе с другими вещами в кучу у стены.
Джонти почувствовала ужасное удовлетворение. Не придет ли мистер Мак Байн в ярость, когда узнает, что она намерена взять с собой большинство бабушкиных вещей? Наверное, он назовет ее сумасшедшей и не позволит все взять с собой.
Джонти решительно сжала губы. Она будет непоколебима. Он будет злиться, ругаться и кричать до тех пор, пока не убедится, что все бесполезно. Без удобных и знакомых вещей, окружавших ее все время, жизнь с этим человеком будет невыносимой.
Ее взгляд упал на гроб, стоявший в другой комнате, и слезы опять покатились по щекам.
В конюшне, позади публичного дома, Корд, дрожа от холода, зарывался все глубже в сено. Хотя днем уже было солнечно и тепло, ранние весенние ночи были по-зимнему прохладны. «Я бы взял с собой Люси, — ворчал он, стуча зубами, Корд нахмурился, его лицо помрачнело. — Нет, ради Бога, я бы пошел в ее комнату, как и намеривался, если бы этот бандит и ребенок с огромными глазами не дали мне почувствовать свою вину».
Он смотрел вверх на голые балки, которые отчетливо виднелись сквозь утренний рассвет. Корд думал, что, начиная с сегодняшнего дня, его жизнь должна была радикально измениться. Ему придется заботиться о ребенке, каждое слово и движение которого вызывали в нем гнев. Заботиться о ребенке, который, к тому же, был дурно воспитан. И совсем плохо было то, что он еще и гомосексуалист.
«Как нужно вести себя, чтобы искоренить этот недостаток в молодом человеке? — спрашивал себя Корд. — Держать его подальше от мужчин? Отправить в компанию женщин?»
«Но, черт возьми, — вспомнил он, — Джонти всегда находился среди женщин», — Корд нахмурился в раздумье. Это уже было целой проблемой. Всю свою жизнь ребенок общался с проститутками. Понятно, что этого было вполне достаточно для большинства мужчин, чтобы стать женоненавистниками.
«Однако, — Корда осенила мысль, — если бы парень встретил девушку своего возраста и проводил с ней как можно больше времени, то к концу лета ему понравилось бы чувствовать мягкое женское тело в своих объятиях. Джим Ла Тор стал бы для него отталкивающим воспоминанием.
— Я сближусь с мексиканской семьей, где есть дочь-подросток, — вслух подумал он. — Мексиканские женщины красивы и подходящие для любви. — Корду понравилась его собственная идея. — Если кто-нибудь и мог бы перевернуть этого молодого человека, то только страстная сеньорита.
Довольный собой, Корд потянулся. Он не только решил проблему с Джонти прежде, чем уснуть, но и придумал, где ему устроить дом для своего ненавистного подопечного.
Три года назад он гнал табун жеребцов и гарем кобылиц по холмистым равнинам Вайолинга, через речку Северная Плата в Скалистые горы. Там он потерял небольшой табун в бесконечном ущелье. До смерти уставший и упавший духом, он погнал лошадей вверх, в прохладное предгорье. Корд недолго ехал среди высочайших сосен Пондерозы и пихт Дугласа, когда, наконец, подъехал к заброшенным домам.
Может быть, потому, что он чувствовал себя таким разбитым и очень уставшим, место ему очень понравилось. Из пятнистой тени деревьев открывался привлекательный вид на посеревшие от плохой погоды доски разбросанных надворных построек и большой дом с широким крыльцом. Тогда он подумал, что если ему придется когда-нибудь осесть, то он бы хотел, чтобы это было подобное место.
Но, проведя ночь в пустом ранчо из пяти комнат, Корд уехал искать новый табун, так ни разу и не вспоминая об этом месте до сегодняшней ночи. Он надеялся, что ранчо не занято, и, кто бы ни был его владельцем, возможно, захочет его продать. Ему было интересно, сколько же денег захотят взять за это место.
Корд продолжал задавать себе вопросы. О каком количестве денег говорила Мэгги? Кажется, она имела в виду достаточную сумму, чтобы ему обосноваться, конечно же, вместе с Джонти.
Печаль легла на его лицо. Бедная старушка Мэгги. Для нее и пара сотен долларов могла бы показаться состоянием. А эта сумма, может быть, лишь немного больше. Ну, да ладно. Корд оттянул боковой карман. Он еще не потратил большую часть денег, полученных за мустангов и надеялся, что этих денег хватит для начала.
«Постройки нужно будет немного отремонтировать, — размышлял Корд. — Некоторые из них уже ремонтировались года три назад, но, хотя это был некапитальный ремонт, они все были крепко сложены, в том числе и загон из еловых досок, расположенный в нескольких ярдах от дома. Загон для птицы тоже был большой, рассчитанный, примерно, на пятьдесят голов.
Корд отчетливо представил себе дом и улыбнулся. Ему и мальчонке первое время придется спать на полу, а готовить еду либо в камине, либо на улице.
Корда охватило волнение, может быть, это все будет не так уж плохо — немного пожить на одном месте. Конечно, через пару лет он обучит мальчика и сбудет его с рук. Потом, если захочет, вернется к прежнему образу жизни.
Решив свои проблемы, или, по крайней мере, обдумав их, Корд расслабился и почувствовал возбуждение. Было ли это от наполненного мочевого пузыря или от утреннего желания? Возможно, и то и другое. Корд ухмыльнулся, помассировал член до полной эрекции, и ему захотелось, чтобы здесь была Люси. Он потянулся и вскочил на ноги. Сегодня надо было много сделать. Вначале Корд решил быстренько сбегать к Люси, затем походить по барам и борделям в поисках рабочей силы. Он отряхнул сено с волос и одежды, а его лицо теперь уже не было таким заспанным. И последнее, что ему нужно было сделать, это похоронить своего старого друга. Корд поправил висевшее на ремне ружье и вспомнил, что ему надо найти священника, чтобы он прочитал молитву над Мэгги.
