хватает взрывчатки. И огнемета. Да сейчас я и деревянному молотку обрадовалась бы как выигрышу в лотерее.
Со всей дури лягаю падальщика из «масс», пытающегося оттяпать мне полступни.
Внезапно на голову твари, болтающейся на мне, со свистом опускается бита. Падальщик издает булькающий звук, откидывается назад, но не отцепляется.
Рядом со мной в воздухе зависает котик. У него откуда-то тоже отросли лебяжьи крылья, и каждое перышко в них сияет, будто кусочек чистого света.
Будь у меня время, я бы присвистнула от такого расклада.
‒ Сбрось его, ‒ сухо командует он мне.
Послушно ударяю коленом в кожистый участок между двумя пастями падальщика, но и это не помогает. Чудище хрипит, булькает, хрюкает и по-прежнему очень хочет кушать.
‒ Не могу!
Кто-то мерзкий внизу уже скребет по подошвам моих ботильонов.
Сияющий пропадает из виду, а несколько секунд спустя зависает прямо надо мной, протягивает руку и хватает меня за запястье.
Ух, молнии, искры, фейерверки. Меня аж встряхивает от макушки до пят от такого прикосновения. Это круче, чем электрошокер!
‒ Давай выше. ‒ Парень с крыльями тянет меня за собой в небеса. ‒ Они твари земли. Высота разбудит в них страх.
‒ Оу, оу, я тоже тварь земли, братан. ‒ Старательно выдираю руку из его хватки, не забывая при этом лупасить вцепившегося в меня падальщика. ‒ И во мне высота будит писк.
Глаза парня вспыхивают серебром. Он хмурится, быстро смотрит ввысь, затем обхватывает мое запястье и второй рукой.
‒ Приготовься.
Но-но, какие команды пошли.
‒ К чему? ‒ наивно интересуюсь я, отодвигая коленку от зубастой пасти падальщика.
Котик не отвечает.
И тут бросает меня. Буквально.
Подбрасывает на несколько десятков метров к грязевым облакам. Меня и моего оголодавшего пассажира.
Дыхание прерывается, воздух застревает в горле.
‒ Ма-ма-ня!!
Ясное дело, что орать можно и что-то более осмысленное. Но моя фантазия подтупляет, когда меня куда-то там швыряют.
Неожиданно совсем рядом проносится белоснежная молния. Падальщика отрывает от меня, а сама я от рывка разок переворачиваюсь в воздухе.
Далеко внизу котик с силой зашвыривает падальщика к его собратьям на земле.
Фух. Спасена.
Спина вдруг перестает ощущать давление. Вмиг понимаю, что белоснежные аксессуары не оглаживают воздушные потоки. А все потому, что гладить больше нечего.
Крылья пропали.
Глава 11. ГРАВИТАЦИЯ И ТАЛИСМАН
Вопросов у меня не меньше миллиарда. И тот, что касается крыльев и причин их появления, на вершине пирамиды. Но я с удовольствием оставлю все вопросы на потом и смирюсь с необходимостью прорезать платья и блузки на спине…
Только вернитесь, перьевые гады! Вернитесь, я все прощу!
Но мои мысленные мольбы так и не были услышаны. А потому смиренно лечу камнем вниз.
Ну, как смиренно? Почти. Безысходность и гравитация, против которой не попрешь, делают свое дело. А я, в свою очередь, выражаю протест единственным доступным мне способом.
Воодушевленно визжу.
В мыслях проскакивают еще и крепкие словечки, но на язык не выпрыгивают. Попросту не успевают. Воздух сбивает их в горле на подлете.
Неожиданно яркий свет вспыхивает прямо перед лицом, заставляя зажмуриться. Чьи-то ладони нащупывают мои локти и тянут вперед. Открываю глаза и сосредотачиваюсь на красивейших выпирающих ключицах. Кто-то подстроился под мою скорость и теперь пытается как можно мягче перехватить меня.
Котик. Прелесть, а не котик.
Его рука обвивает мою талию.
‒ Хватайся за меня! ‒ рычит он.
И я слушаюсь. Только, конечно же, снова все делаю через одно выпуклое место. Никакого от меня толку.
Спина парня ходит ходуном от работы мощных крыльев. Мягкая ткань одеяния моего спасителя проскакивает между моими пальцами, а я сама, неловко барахтаясь, соскальзываю ниже по его телу.
‒ Держись же! ‒ шипит котик, вцепляясь сзади в воротник моей рубашки. ‒ Мне нужно поднять нас выше.
Легко ему говорить. Смотрю через плечо. Падальщики внизу похожи на штормовое море. Рев смешивается с жадными хрипами. Чуть в стороне подпрыгивает Ацелестий. По-моему, он тоже что-то кричит. Но у меня не получается расслышать. В ушах ‒ свист ветра и проникновенно звучный голос котика.
‒ Белянка!
‒ Да-да, я крепко дер… ‒ примолкаю, осознавая, что сползла уже ниже отметки общей деликатности и стрелой мчусь к отметке легкой аморальности. А если проще, прямо сейчас я прижимаюсь щекой к причинному месту сияющего.
Скорость нашего взлета увеличивается. Котик придерживает меня за шкирку, а второй рукой тянется ввысь, прокладывая себе путь сквозь плотные воздушные массы.
По-моему, он не сильно обиделся, что я тут к святому жмусь и вообще веду себя не как благонравная барышня. Или я все же себя слишком накручиваю?
Проблемы есть и посерьезнее. Монстры собираются мной похрустеть, а я беспокоюсь о том, что подумает обо мне едва знакомый парень, от, пардоньте, ширинки которого я никак не могу отлипнуть. Чисто физически, если честно. Ветер вжимает меня туда, да и сам сияющий придерживает и тащит как мешок с мусором.
Короче, заминаем тему и пытаемся спасти остатки девичьей гордости.
‒ Держись за бубенцы! — командует котик.
Вот вам и девичья гордость.
‒ Что, вот так сразу? — обалдеваю я.
У нас даже с Петровичем отношения начинались с безобидного «почесать пузико». А тут прямо без подготовки и хватайся, блин, за бубенцы.
‒ Давай же!
В мою ладонь ударяется кулак котика. Пальцы рефлекторно сжимаются, а секунду спустя я ошарашено пялюсь на два блестящих шарика, соединенных серебристой лентой.
Точно. Бубенцы.
Какой конфуз, граждане! А я-то про другие бубенцы думала. Фу, Мила. Не зря тебя в Ад активно стараются пристроить.
Наш полет наконец-то выравнивается.
‒ Нужно покинуть Преддверие. ‒ Сияющий рывком подтягивает меня повыше и запихивает себе подмышку. ‒ Падальщики не
