Как раз в эту минуту к воротам школы подошли два удивительных человечка. Давайте послушаем, о чём они говорят.
– Вот она – школа бездельников, – сказал один, с большой рыжей бородой, в полосатой морской тельняшке.
– Волшебная! – хмыкнул другой, с длинным, тонким, как морковка, носом.
– Ты погляди, какие роскошные пальмы! – воскликнул бородач. – Настоящий тропический лес! Пиратские джунгли! Орехи! Кокосы! Бананы! Чудное местечко для разбойников. А мне так надоело продавать мальчишкам и девчонкам заводные пароходики, орать всё время глупости: «Кому с трубой? Кому без трубы?…» Тьфу!
Другой, который был с тонким и длинным, как морковка, носом, сердито топнул ногой:
– А меня прогнали! Я был таким хорошим садовником. Искал жуков-короедов, червячков и мошек, букашек и таракашек внутри каждого яблочка и каждой груши. Я так старался, так старался…
И он облизнулся, как будто увидел целую корзину спелых и сладких яблок или груш.
– Проклятие! – сказал бородач. – Меня тоже хотели списать на берег меня! Самого лучшего на свете… продавца!
– Тебя? – удивился Тонкий Нос. – Бывалого моряка? Настоящего морского волка? За что?
– Я так трудился, – махнул бородой человек в тельняшке. – Так трудился!.. Когда в магазин приходили всякие маленькие мерзавчики, я вместо глупых заводных пароходиков продавал им самые чудесные, самые весёлые, самые забавные игрушки. Ха-ха!.. Мягкие тапочки с канцелярскими кнопками внутри. Водяные пистолетики с едкими чернилами вместо воды. Рогатки, верёвки, чтобы натягивать их на дорожке, где ходят всякие задумчивые глупые люди с книжками, с газетами…
– Какие хорошие игрушки ты продавал! – похвалил Тонкий Нос.
– Да-да! Я продавал им булыжнички, чтобы метко пулять в глупые заводные скорлупки. Они так смешно булькают, когда идут на дно. «Буль-буль-буль!» Замечательно! Ха-ха! У меня много таких хороших игрушек, – и он похлопал себя по карманам, – только дарить некому.
– Почему некому? – возразил Тонкий Нос, на цыпочках заглядывая через калитку. – Вон мальчишка гуляет.
– Здравствуйте! – сказал вежливый Прутик. – Если вы пришли в школу, то здесь никого нет. Все улетели. А вы кто?
– Ха, мы разбойники! – сказал бородач, потирая руки. – Значит, никого нет?
– Какие разбойники? Какие такие разбойники? – дёрнул его за рукав Тонкий Нос. – Он пошутил. Он очень весёлый. Он заешь кто? Знаменитый новый учитель! Хе-хе! Я тоже учитель. Самый настоящий учитель. Здравствуй, мальчик! Добрый день! Как тебя зовут?
– Прутик.
– Прутик-веник, – хмыкнул тихонько бородач. – Ветка еловая, шишка сосновая, полено дубовое. Разве так надо знакомиться? Я тебя научу. Ну-ка, мальчик, назови мне какую-нибудь обезьяну!
– Горилла, – ответил ничего не подозревающий мальчик.
– Очень приятно! Будем знакомы! А меня зовут учитель Булькин! – рявкнул учитель. – А моего почтенного друга зовут учитель Пулькин. Ха-ха-ха-ха! – засмеялся он.
– Добро пожаловать, милые дети! – важно изрёк учитель Пулькин. – Ученье свет, а неученье тьма. Не пей сырую воду. Руки мой перед едой.
– Но не мылом, не водой, – подхватил бородатый учитель Булькин, – а чернилами. Семь раз отрежь, один раз отмерь. Вот видишь, какие мы научные-разнаучные.
– Мой знаменитый учёный друг, – важно добавил Пулькин, – знает много весёлых сказок. Уважаемый коллега, не расскажете ли вы ребяткам интересную сказку?
– Пожалуйста-препожалуйста, – кивнул бородач. – Один добрый, замечательный, умный серый волк съел одну девочку. Ну, совсем такусенькую, вроде как ты, мальчик. И надел её красную шапочку. Бабушка видит, знакомая шапочка, и говорит: «Почему, девочка, у тебя такой симпатичный хвостик?» – «Это не хвостик, – отвечал вежливый серый волк. – Это кисточка от шапочки…» И с большим аппетитом скушал бабушку.
– А я знаю весёлые детские песенки, – похвалился Пулькин. – Вот например: один козлик ушёл от своей любимой бабушки в тёмный лес. Осталась от козлика одна косточка. Хе-хе!.. Ужасно забавная песенка… Неужели вам никогда не пели таких чудесных песен? Вам, наверное, скучно. Как вы тут поживаете?
– Скучно поживаем, – сказал Прутик. – Раньше так весело было. Нас на волшебников учили.
– Тю! На волшебников! – свистнул бородатый учитель. – А на разбойника тебя не учили? На самого настоящего мор-р-рского разбойника?
– Нет, – растерялся мальчик. – Это, наверное, тоже интересно?
– Ещё бы! – гаркнул Булькин. – Лево руля, право руля! Полный вперёд! Ух, красота!
– У нас таких уроков не было, – сказал Прутик. И в голосе его прозвучало маленькое такое сожаление.
– А что было, уважаемый мальчик? – спросил учитель Пулькин, пробираясь в калитку.
– Уроки Смеха и Радости, урок Стуканья-Бряканья…
– Безобразие! – рявкнул учитель Булькин, вбегая в калитку. – Мне стыдно! Каким глупостям учили милых культурных деток! Ай, ай!
– Ай, ай! – повторил учёный попугай с ветки. – Цыпа-цыпа, ку-ку!
Глава девятнадцатая,
в которой начинаются уроки безобразия
– Милые дети, – поднял кверху палец учитель Пулькин, – я знаю тысячу разных уроков и Веселья, и Радости! Мне совсем не жалко, я расскажу, я всех научу. Ой, какие весёлые уроки знаю. Хе-хе!
– Он такой умный учитель, – кивнул бородач.
– Слушайте меня! – важно сказал Пулькин. – Урок первый: как стать весёлым, если у вас плохое настроение… Поймайте кошку, привяжите ей на хвост пять железных банок. А потом надо крикнуть «брысь!». Она побежит… Это очень-очень смешно. Хе-хе!..
– Ха-ха-ха! – громко засмеялся учитель с рыжей бородой. – Ой, ха-ха! Вот уморил!
– Разве смешно? – спросил неуверенно Прутик.
– Ха-ха! – вдруг закричал попугай. – Ой, ха-ха!
– Вот видишь, как весело, необразованный, совсем неграмотный мальчик! – подпрыгнул учитель Пулькин, потирая от удовольствия руки.
– Ай, молодец! – похвалил своего приятеля бородач. – Я и не знал, какой ты на самом деле учёный!
– Ай, молодец! – повторил попугай.
– Если вас ничего на свете не радует, – вёл необычный урок Пулькин, – заверните в яркий фантик от конфетки горькую-прегорькую таблетку, позовите знакомую девочку и скажите: кушай, пожалуйста, конфетку, она сла-адкая!.. Девочка развернёт фантик, откусит горькую таблетку… Ой, как будет смешно! Ай, как будет радостно!
– Ой, не могу! – закатился другой учитель. – Хо-хо-хо!
Попугай чуть не упал с ветки.
– Ой, не могу! – заверещал он. – Хо-хо-хо!
– Ха-ха, – неуверенно хихикнул смешливый Прутик.
– И я кое-что знаю! – смахнув с глаз весёлые слезы, поделился другой учитель. – Когда на тебя шмякнулось какое-нибудь горе, надо взять в руки водяной пистолетик, налить в него самые чёр-рные-пречёрные чернила, позвать какую-нибудь знакомую девочку в новом платье, нажать курок – и пистолетик выстрелит… Ой, смешно! Ой, не могу!.. Едкими чернилами на самое-самое новое платье! Ужасно весело!
– Ха-ха-ха! – тоненько засмеялся Прутик.
– Ха-ха-ха! – закатился попугай Ку-Ку.
– Минуточку! Минуточку! – ревниво сказал учитель Пулькин. – А я веселее знаю. Смотрите все на меня, дорогие детки! Вот я поднимаю камень. А вот у меня резиновая подтяжка, и нет никакой рогатки. Ну зачем культурному человеку рогатка?… А я прикладываю камень к моей подтяжке, натягиваю резинку, прицеливаюсь… Бац!.. Если метко пальнуть в попугая, перья полетят, как из подушки. Будет очень весело!.. Эй, попугай, где ты? Цыпа, цыпа, цыпа!
Он так и сделал, как объяснил. Резинка шлёпнула, камень взлетел.
– Ку-ку! – сердито закричал попугай, ныряя в гущу веток.
Но камень со свистом упал обратно и стукнул учёного Пулькина в самую макушку.
– Ой, как смешно! Ха-ха-ха! – ревел басом Булькин.
– Ха-ха-ха! – весело засмеялся Прутик.
– Нет, вы только подумайте, – остановился на улице один случайный прохожий, – на воротах написано, что Волшебная школа закрыта, как будто её никогда и не было. А в ней опять смеются? Какая удивительная школа!..
– Но если говорить серьёзно, – мотая головой от смеха, сказал бородач, – если говорить серьёзно, веселее тех тому, чьи желания мгновенно исполняются. Кто, например, имеет много-много, целую кучу денег. Маленькая золотая монетка делает весёленьким самого грустного человека. Любой запрыгает от радости!
Вот какие слова изрёк учитель Булькин. А ты когда-нибудь видел, чтобы радость была в монетке?
Я видел её, настоящую Радость, в бумажном кораблике, в одуванчике, в капле дождя, в ладошке ребёнка, в макушке маленького мальчика, в улыбке девочки, в прыгающем котёнке, в белой тучке над лесной поляной.
И даже в добром слове, которое не увидишь.
Но я не верю, чтобы она, весёлая живая Радость, могла быть в монетке!
Глава двадцатая
– Веселее тех тому, чьи желания сбываются, – махнул бородой учитель Булькин.
– А почему тогда Карандаш улетел очень грустный? – спросил мальчик.
