И Самоделкин понизил голос, будто подражая голосу недовольного вагона:
– Я возмущён,Я удивлён.Куда? кудаПомчался он?Как будто яВ судьбе моей не волен.
Ветер пел на крыльях, и пилот пел такой припев незнакомой песенки:
А паровозик:– Ту-ту-ту!Ту-ту,Ту-ту, ту-ту-уу…
Внизу туманилась на солнце коричневая зелёно-голубая равнина. Бежали ручейками широкие, наверное, реки. А Самоделкин пел, подражая скрипучему голосу вагона:
Зачем тебе на тыщу вёрст,Когда легко на двести?А ты, приятель, будь не прост,Как тот зелёный паровоз,Как полосатый паровоз,И тот, который без колёсОдин стоит на месте…А паровозик:– Ту-ту-ту!Ту-ту,Ту-ту, ту-ту-уу…
В багажнике самолёта, как в бочке, отражалось эхо и словно подпевало тоненькими голосами:
А паровозик:– Ту-ту-ту!Ту-ту,Ту-ту, ту-ту-уу…
В конце концов, если друг потерялся, надо во что бы то ни стало найти его. Потому что нет на свете ничего нужнее друга: маленького или большого, но только верного друга. И храбрый Самоделкин пел, подражая голосе вагона:
И что вдали не видел ты?Всё те же рельсы и мосты,И бесконечный перестук.Верста похожа на версту,И ветер злее на лету…
Так в песенке вагон убеждал того, кто посмел утянуть его неизвестно куда:
А чтоб ты рухнул на мосту!Ту-ту, ту-ту, ту-ту… —
передразнивал вагон, и в багажнике самолёта эхо повторило тонкими голосами припев:
А паровозик:– Ту-ту-ту!Ту-ту,Ту-ту, ту-ту-уу…
Глава шестнадцатая,
в ней самолёт начинает разговаривать
Железный человечек поглядел вниз и увидел только синюю ровную глубину до самого горизонта.
– Море! – воскликнул догадливый Самоделкин. – Океан! Вон и пароходы – словно игрушечные плавают. И зелёные острова…
– Где пароходы? Где? – вдруг пискнул самолёт.
И железный человечек от удивления чуть не выпрыгнул из него прямо в небо. И конечно бы утонул. Железные человечки не умеют плавать. Он оглянулся и ахнул. Из багажника выглядывали Чижик и Настенька. Вот оно какое эхо подпевало в багажнике самолёта!
– Вы как сюда попали? Кто вам разрешил?
Наивный Самоделкин. Задаёт смешные вопросы. Пока он закрывал школу, ребята вернулись и незаметно влезли в багажник самолёта.
– Где Прутька? – волновался железный человечек.
– Он в багажнике не поместился, – ответил девочка.
– Что я слышу! – вскричал Самоделкин. – Вы оставили Прутю одного! Как вы могли?! Я немедленно вернусь! Но по вашей вине погибнет Карандаш, погибнет Бабучило. Если они уже не погибли…
Самоделкин повернул самолёт, и машина, конечно, сразу послушалась его. Но пока самолёт летел туда, куда и ветер, всё было в порядке. А когда перегруженный самолёт пошёл обратно, сильный ветер закачал его, словно это был не самолёт, а лодка среди плюхающих морских волн. Крылья задрожали, мотор начал давать перебои, машину тряхнуло. Ребята схватились друг за друга, чтобы не выпасть из багажника.
– Надо ждать, пока переменится ветер, – в полном отчаянии сказал железный пилот и повернул машину туда, где в море зеленел крохотный островок, обрызганный волнами.
Самолёт, натужно гудя мотором, сел среди настоящих, но, вероятно, совсем не нарисованных пальм. Ах, если бы они были нарисованы!
– Это, наверное, Карандаш нарисовал пальмы на жёлтом песке, – тихо сказала девочка.
Самоделкин только печально вздохнул. Ребята сели на мягкую, как перина, траву. Море шумело за деревьями, плюхалось о берег. Пальмы баюкали тихим шелестом.
– Я спа-ать хочу! – зевнула девочка. И уснула.
Ведь она была совсем ещё маленькая девочка.
– Я тоже спать хочу! – жалобно сказал Чижик. И уснул.
Ведь он был совсем ещё маленький.
Настенька видела во сне ребятишек, у которых почему-то были расстёгнуты все пуговицы на курточках. И ребята могли простудиться.
Мальчику снились папа и мама, которые до сих пор так и не знают, как зовут их ненаглядного Чижика: Зайчонок? Солнышко? Звоночек? Или Воробушек?
Глава семнадцатая,
в которой появляются…
Я даже не знаю, кто появляется в этой главе. Пока Самоделкин с ребятами ждёт на далёком острове, пока художник и Нарисованный Мальчик летят неизвестно где, наверное, очень даже не близко, нам надо посмотреть на Волшебную школу, проведать Прутика.
Но сначала я расскажу о том, какой парусный кораблик увидел Самоделкин, пролетая над городом. Потому что не все ребята знают про этот кораблик. Вот раньше все мальчики знали. Даже многие девочки. А теперь знают не все.
Кораблик очень красивый. Такой, какими были старинные-старинные парусные корабли. У него три высокие тонкие мачты. Они скрипят, поют, если ветер качает их, надувая белые лёгкие паруса. И ветер гудит в медных старинных пушках, словно это не пушки, а сигнальные трубы.
– Ооооо! – глухо зовут они. – Ооо! Давай уплывё-о-оммм!
А на палубе сидит унылый удивительный человек с большой рыжей бородой, в полосатой тельняшке. Он мрачно глядит на воду и не слышит, о чём говорят прохожие на берегу. Прохожие, которые Самоделкину с высоты казались, наверное, муравьишками. Только пусть прохожие не обижаются. Они казались. А на самом деле ничего подобного. Солидные, уважаемые люди.
– Какой удивительный кораблик! – заметил один прохожий. – Почему в городе стоит необыкновенный парусный кораблик?
– Неужели вы не знаете? – повёл плечами другой уважаемый солидный прохожий. – На этом корабле настоящий магазин для ребят.
– Плавающий магазин? – удивился первый прохожий. – Никогда не видел таких магазинов. Я приехал издалека. И в моём городе есть большой пруд, но магазины почему-то не плавают. Хотел бы я что-нибудь купить в магазине, который плавает.
– Боюсь, вы ничего не сможете купить, – вздохнул другой. – Вот раньше, я помню, корабль плавал на самой середине реки. А вокруг него кружились игрушечные заводные пароходики. Белые, синие, зелёные, с мачтами, с трубами, штурвалами и фонариками. Синие гудели, белые пыхтели, зелёные свистели. А здесь, на берегу, там, где мы с вами так увлекательно беседуем, буквально проходу не было от мальчишек. Они шумели, прыгали от нетерпения в ожидании, пока за ними подойдет к берегу этот магазин. Они вбегали на палубу, ветер надувал тугие паруса, и корабль…
– Вы подумайте, как интересно! – сказал первый прохожий.
– Да, да… «Мне с трубой, – шумели ребята, – мне без трубы, но чтобы гудел, а мне с красной полосой на боку»… Там были заводные пароходики, самые разные. Кому какой понравится. Только надо было сачком выловить пароходик из реки. Поймал – и неси, пожалуйста, себе домой.
– Но позвольте! – воскликнул первый прохожий. – Позвольте, я не вижу на речке ни одного пароходика. Ни одного! И продавец, извините, в магазине такой неприветливый, такой несимпатичный. Сковородки ему продавать, а не заводные пароходики, синие, белые, зелёные…
– Да, – печально кивнул другой прохожий, – с тех пор, как в магазин пришёл новый продавец, а берегу не стало покупателей, весёлых мальчиков и девочек. А в реке не то что пароходиков, даже лягушек не видно, зелёных в пупырышках.
– Но почему? – возмутился первый прохожий. – Почему?
– Никак не могу вам объяснить. Поговаривают, будто новый продавец, бывший разбойник! И даже, извините, пират.
– Не может этого быть! Взрослый человек, а такое говорите. Не бывает никаких разбойников. Особенно этих, извините, пиратов. Я, между прочим, не маленький…
Обиженный прохожий, конечно, ушёл. Прохожие потому и прохожие, что куда-нибудь уходят.
И вот, когда на тихой набережной не осталось ни одного прохожего, на ней появился никому не знакомый человечек с длинным, как морковка, носом. Он поглядел вокруг и побежал по деревянному трапу на палубу плавающего магазина.
– Это я, – шёпотом сказал человек с тонким, как морковка, носом. – Это я!
– Неужели? – вскочил продавец. – Я тебя не узнал… Ты совсем такой же, каким был, р-разбойник… хо-хо!
– Разве тебе не надоело продавать и выдавать?
– Тьфу! – плюнул продавец. – Надоело… чтоб он утонул!
– Тогда идём скорей. У меня такие новости! Говорят, они улетели… – совсем тихо прошептал необычный посетитель.
И дальше я не мог разобрать ни одного слова. Поэтому нам надо вернуться в покинутую всеми Волшебную школу.
Глава восемнадцатая,
где появляются два новых учителя
– Никого нет, – сказал Прутик учёному попугаю. – Грустно.
– Ку-ку! Грустно! – ответил попугай.
Одинокому всегда грустно.
Как раз в эту минуту к воротам школы подошли два удивительных человечка. Давайте послушаем, о чём они говорят.
– Вот она – школа бездельников, – сказал один, с большой рыжей бородой, в полосатой морской тельняшке.
– Волшебная! – хмыкнул другой, с длинным, тонким, как морковка, носом.
