Так смеялись Чижик, и Настенька, и даже Самоделкин. Учитель не мог удержаться.
– Это мы не проходили… То есть я такого не ожидал, – говорил Самоделкин, заливаясь весёлым звоном.
– Бе-еее! – насмешливо сказал учёный Ку-Ку.
– Ну а трижды три? – звенел Самоделкин. – Будет, наверное…
– Ку-ку! – скрипнул попугай.
– Кукареку! – подхватил Чижик.
– Кукареку-у! – замахал крыльями попугай.
Прутик покраснел, потому что ему очень хотелось ответить, что трижды три будет гав-гав… И он засмеялся громко, вместе со всеми, хотя ему хотелось плакать от стыда.
– Я больше не хочу во сне, – сказал он.
– Умница, – похвалил Самоделкин. – Из тебя всё-таки получится хороший волшебник…
– Волшебник! – повторил попугай Ку-Ку.
Глава одиннадцатая,
про такое, чего ни в одной школе никому не разрешают
После урока математики Самоделкин шёл в мастерскую подготовить всё необходимое… Но я не скажу для чего. Мне сразу никто не поверит. И ребята сначала не верили. Я потом расскажу…
Самоделкин шёл в мастерскую, но его позвал Карандаш, отвёл в сторону и шёпотом сказал:
– Она стянула пирожок с яблочным вареньем!
– Кто? – опешил Самоделкин.
– Собака.
– Ну и что? – Самоделкин удивился. – Чиж кормил её. Значит, ей мало.
– Как это что? Собаки не едят пирожки с яблочным вареньем. Она потащила пирожок в сад!
– Выходит, она кого-то угощала? – фыркнул железный человечек. – Не смеши меня, пожалуйста. Я начинаю звенеть, когда смеюсь, а ребята подумают – звонок на урок.
– У нас творится невероятное, – снова шепотом сказал художник. – Пирожок – это пустяки. С веранды пропали штаны, рубашка и ботинки! Они сохли после дождя.
– Наверное, сдуло ветром, – предположил Самоделкин. – Ты нарисовал им другую одежду, чего же волноваться?
– На полу веранды остались чьи-то следы, – шептал Карандаш. – Ночью была роса. И как будто кто-то прошёл по веранде босыми пятками.
– Большими? – спросил железный человечек.
– Маленькими.
– А ночью было довольно свежо, и трава мокрая, – задумчиво сказал Самоделкин. – Ты позови собаку. Пусть она следы понюхает.
Художник вздохнул и пошёл искать собаку.
Тиграша, увидев Карандаша, почему-то завиляла хвостом, тихонько заскулила, как будто хотела о чём-то попросить.
Она легла на пол в углу веранды, свернулась калачиком на деревянном полу, встала, опять легла и свернулась калачиком. К сожалению, собаки, даже нарисованные волшебным художником, не умеют разговаривать. Они в придуманных сказках разговаривают, а наша сказка самая правдивая…
Самоделкин позвал ребят в мастерскую, где на полках и столах лежали настоящие новые сверкающие пилы, настоящие молотки, стамески, рубанки, напильники, плоскогубцы, разные сверлилки, отвёртки, гаечные ключи, винты, доски, палочки, фанерки, железки, прутики, цепочки, проволока и шестерёнки. Железный человечек просиял, когда вошёл в мастерскую.
– Возьмите в руки молоток и покажите, как вы умеете им стучать.
Он дал каждому удобный, ладный, красивый молоток.
– Ну, веселей! Как вы умеете бухать по доске? Или не умеете?
– Можно стукнуть? – неуверенно спросил Чижик.
– Конечно! – воскликнул мастер. – Сколько угодно!
– Громко-громко? – спросил Прутик. И в глазёнках у него сверкнули огоньки.
– Громко-громко, – кивнул Самоделкин.
– А нам не попадёт? – спросила воспитанная девочка.
– Никогда!
Чижик не очень уверенно стукнул по доске. «Бум-бум!»
Прутик осторожно поднял молоток и ударил в доску. «Бам-бам!»
Необыкновенная школа загрохотала, загремела, как будто никому не знакомые великаны спрятались в ней, а теперь хотят расколотить её на мелкие кусочки. «Бум-бум! Бам-бам! Бум-бум! Бам-бам!»
Звенели стёкла, гремели комнаты, грохотала вся необыкновенная школа.
Это будущие волшебники-мастера колотили по доскам, чтобы руки привыкли к молоткам. «Бум-бум! Бам-бам! Бум-бум! Бам-бам!»
Тиграша лаяла, не понимая, что происходит. Самоделкин подпрыгивал, звеня пружинками:
– Ай, молодцы! Ай, хорошо!
«Бум-бум! Бам-бам! Бум-бум! Бам-бам!»
Ребята лихо барабанили по сухим, упругим и звонким доскам. И никто не услышал, даже подозрительный Самоделкин, как под окном кто-то сказал тоненьким голоском:
– Ух, здорово!
Только Тиграша завиляла хвостом и перестала громко лаять. Если собаку погладить, она всегда перестаёт лаять.
«Бум-бум! Бам-бам! Бум-бум!»
– Гром гремит, – говорили прохожие, – а мы зонтики дома оставили. Давно мы не слышали такого грома. Сильная гроза будет!..
– А ну-ка, возьмите каждый по гвоздику! – воскликнул Самоделкин. – Вколотите их в доску!
Гвоздик у Настеньки сразу вылетел в окно. Его потом искали-искали, но почему-то не нашли.
Чижик не смог вогнать гвоздик в доску и очень расстроился.
Прутик нечаянно попал по пальцу и заревел.
Самоделкин успокаивал их:
– Ничего, ребятишки, на первый раз так всегда. Всё идёт как надо.
На рёв Прутика прибежал Карандаш и переполошился:
– Мальчик плачет?!
– Я хотел научить его, как сколотить обыкновенную, очень полезную скамейку.
– Если тебе так нужны скамейки, я нарисую сколько угодно, – проворчал Карандаш. – Мальчик мог повредить себе руку. Чем он будет рисовать волшебные картинки? Надо перевязать ему палец.
Художник в одно мгновение нарисовал бинт. И Настенька забинтовала малышу руку.
– Не плачь, Прутик, – утешала девочка. – Я тебе очень хорошо забинтую.
Железный человечек нахмурился и сказал:
– Урок окончен.
А попугай сердито крикнул:
– Кыш! Кыш!
Глава двенадцатая,
уплетательная-летательная, в которой летает сливочно-фруктово-шоколадное мороженое
Карандаш на кухне, одетый в белый поварской колпак и белоснежный халат, рисовал румяные поджаренные котлеты с тоненькой, как соломка, жареной картошкой. А Самоделкин готовил к выезду на обеденный стол свою технику.
Ребята побежали к фонтану вымыть руки перед обедом. Они плюхались в брызгах, а фонтан переливался на солнце блёстками, урчал и булькал.
– Не промочите ножки, – беспокоилась девочка. – Вы обязательно простудитесь. У вас будет высокая температура. Вон Прутик шмыгает носом.
– Это фонтан шмыгает и булькает, – пояснил Прутик.
– А по-моему, кусты шмыгают носом, – сказал Чижик. – А фонтан булькает.
Они помчались в дом, так и не узнав, кто это шмыгает: фонтан или кусты.
Ребята сели на свои места. Распахнулось окошко в стене. Маленький поезд выехал на скатерть, везя на платформах тарелки, вилки и ложки.
Поезд уехал, солдаты за ним появился маленький самосвал, доверху нагруженный ломтиками чёрного и белого хлеба. Он просигналил и сгрузил хлеб на тарелку.
Потом в окошко въехал поливальный автомобиль с горячей красной цистерной с белыми буквами на боку:
СУП
Машина останавливалась около тарелок и наливала в них душистый горячий суп с белыми грибами. А ребята ели его ложками, очень довольные таким обедом.
Затем появился маленький, но совсем как настоящий могучий трактор с подъёмным краном и с большим прицепом, на котором ехали к ребятам котлеты.
Подъёмный кран вынимал котлеты из кузова и накладывал их на тарелки, пока не остыли, пока хрустели румяной поджаристой корочкой.
Необыкновенный аромат плыл по всему саду. Ребята уплетали суп и котлеты с большим аппетитом, и никто не слышал, как в саду кто-то шмыгал носом и вздыхал. И никто не замечал, как Тиграша, виляя хвостом, смотрела в окно грустными собачьими глазами.
Вдруг Прутик закричал:
– Она утащила мою котлету!
Когда подъёмный кран поднёс к мальчику мясную котлету, собака подпрыгнула, схватила её и через подоконник махнула в сад.
– Что случилось? – Мастер Самоделкин выглянул из кухни в столовую.
– Она утащила котлету, – ныл Прутик.
– Это не беда. Машина добавку привезёт всем, кто хочет. Ешьте на здоровье.
Потом из кухни с рокотом и жужжаньем вылетел маленький, совсем как настоящий вертолёт. Он повис над ребятами. Лопасти винта шумели, как вентилятор. И лёгкая прохлада шла от него, как от вентилятора.
Вы когда-нибудь видели такой летающий вентилятор? Я не видел. Его смастерил Самоделкин. И больше нигде подобного нет. И не будет, если вы сами не сделаете вертолёт, похожий на этот.
Вертолёт медленно плыл над столом. А с вертолёта на парашютиках падали на ребят фрукты и корзиночки с мороженым, сливочно-фруктово-шоколадным с абрикосами.
– Опять мороженое! – сердито сказал Самоделкин. – Ах, Карандаш, Карандаш!..
– А почему тебе не нравится мороженое? – спросила девочка.
Самоделкин звякнул своими пружинками:
– Вы ничего об этом не знаете… Однажды художник съел много мороженого, сильно простудился и заболел. И нечаянно, в бреду, нарисовал двух разбойников! Ну разве может волшебный художник рисовать разбойников?… Они стали настоящими разбойниками. Один из них был знаменитый морской пират капитан Буль-Буль, а другой называл себя доктором Пулькой, а на самом деле… Я даже вспоминать о нём не хочу.
