никак не входила в мои планы, и я даже не учитывал ее возможности.
Встреченные нами звери разделяли беспокойство Альтхи. Мы замешкались на опушке леса, потому что моя спутница — жительница степи, испытывая безотчетный страх перед чащей, отказалась войти в лес, пока не пройдет буря. Пока мы обсуждали эту тему, из леса выскочило стадо газелей, беспокойно поспешивших куда-то прочь. За ними последовала семья свинообразных тварей, мерявших землю чуть ли не тридцатью парами ног. С рычанием прямо на нас выскочил лев, но, не останавливаясь, промчался мимо и скрылся в густой траве.
Я ждал, когда появятся тучи, но их все не было. Только темно-медная полоса, начиная от горизонта, наползала на весь небосвод, делая его сначала бронзовым, а затем почти черным. Солнце еще некоторое время пробивалось сквозь этот занавес, словно далекий факел в густом тумане. Затем и оно окончательно скрылось. Темнота, почти осязаемая, сначала на миг застыла где-то наверху, а затем, словно отпущенная, рухнула вниз, покрыв мир сплошной черной пеленой. В этой темноте не было места ни солнцу, ни луне, ни даже маленькой звездочке. Раньше я даже не предполагал, что темнота может быть такой непроницаемой. Я словно ослеп и готов был бы поверить в то, что мир исчез, растворился в этой черноте, если бы не шуршание травы под ногами да не ощущение тепла от прижавшегося к моему боку тела Альтхи. Я боялся, что мы либо свалимся в какую-нибудь яму или реку, либо, что еще хуже, наткнемся на такого же ослепленного хищника.
Пока еще было хоть что-то видно, я выбрал ориентиром нагромождение камней — груду булыжников, иногда встречающийся на равнине остаток разрушившейся скалы. Темнота накрыла нас езде на подходе, но, двигаясь в нужном направлении по памяти, я добрался до камней, притянул к себе Альтху и, прижав ее к одному из них, встал к ней спиной, чтобы быть готовым встретить любую опасность. Тишина лежавшей под жарким солнцем равнины сменилась звуками беспорядочного движения множества живых существ: шелестела трава, слышались шаги, топот, зловещий вой и настороженный рык. Неподалеку от нас пронеслось стадо каких-то крупных копытных. Я порадовался, что, забившись в углубление между камнями, мы не рискуем быть раздавленными. Затем все звуки снова стихли, тишина казалась настолько же полной, как и темнота. Вдруг откуда-то издалека донесся зловещий гул.
— Что это? — неуверенно спросил я, не зная, как назвать этот шум.
— Ветер! — выдохнула Альтха, плотнее прижимаясь ко мне.
Этот ветер дул не так, как обычно, — не в одном направлении. Он, словно безумный, носился по равнине в разные стороны с огромной скоростью, время от времени закручиваясь в смерчи. Неподалеку от нас он вырвал пучки травы и швырнул их нам под ноги, а затем одним шальным движением, сначала оторвал нас от камней, к которым мы прижались, а затем швырнул обратно. Словно пинок огромной ноги невидимого великана.
Когда мы снова встали на ноги, я замер от страха. То же произошло и с прижавшейся ко мне Альтхой. Рядом с нашим убежищем двигалось что-то, похожее на ожившую гору. Казалось, сама земля прогибается и дрожит под его неимоверной тяжестью. Это существо замерло, видимо почувствовав наше присутствие. Раздался звук шуршащей кожи, словно к нам двинулась гигантская лапа или хобот. Что-то прошелестело в воздухе над нашими головами, затем я ощутил прохладное прикосновение на своем локте. Тот же предмет дотронулся до руки Альтхи. Нервы девушки не выдержали, и она пронзительно завизжала.
В тот же миг мы чуть не оглохли от накатившегося на нас воя. Что-то слетело сверху и клацнуло в темноте совсем рядом с нами огромными зубами. Ткнув мечом наугад, я вонзил его во что-то плотное. По руке потекла какая-то теплая жидкость. Невидимое чудовище взвыло, еще раз, больше от боли, чем от ярости, и понеслось прочь, сметая все на своем пути и заглушая ветер протяжным криком.
— Господи, да что же это было? — взмолился я.
— Одно из Великих Слепых, — прошептала Альтха. — Никто их не видел. Они живут в темноте бурь, С бурями они приходят, с бурями и уходят. Смотри, темнота тает.
«Тает» — слово было выбрано удачно. Словно что-то вещественное, она плавилась, растекалась какими-то потоками, струями. Вот уже и солнце показалось на небе, ставшем вновь синим от горизонта до горизонта, но земля все еще была рассечена полосами тьмы, пульсирующей, извивающейся, словно в агонии. Такое могло привидеться только в кошмаре наркомана. Вот обезумевший от страха олень на всем скаку влетел в полосу темноты, пропал из виду, а затем вновь появился уже по другую сторону черной ленты. Эти извивающиеся клочья четко вырисовывались в воздухе. Переход от света к темноте был резким. Черные пятна повисли на общем изумрудно-золотом фоне. Постепенно они становились меньше, разрывались на части и исчезали, словно снег под струей воды.
Вдруг на месте одного из исчезнувших черных пятен я увидел огромного волосатого гура, удивленного столь неожиданной встречей не меньше, чем я. Затем все закружилось с невероятной быстротой. Альтха воскликнула: «Тхугр!» — а незнакомец бросился вперед и взмахнул мечом. Я едва успел подставить клинок, чтобы отвести удар.
О том, что произошло в следующие несколько минут, у меня остались смутные, хаотические воспоминания. Посыпался град ударов и уколов; сталь звенела о сталь. Наконец мой клинок вонзился противнику в грудь и, пронзив его насквозь, вышел наружу на спине. Я стоял над медленно оседавшим на землю воином и глядел на него, не веря своим глазам. Честно говоря, я далеко не был уверен в таком исходе поединка с местным жителем, с детства привыкшим драться на мечах. Я даже не смог вспомнить, как я отбивал его удары и как нанес свой, решающий. Видимо, и на этот раз боевой инстинкт действовал во мне, опережая разум.
Тишину разорвал звук множества разъяренных голосов. Обернувшись, я увидел дюжину волосатых воинов гура, несущихся ко мне. Через мгновение я оказался в центре круга, очерченного множеством сверкающих клинков. Бежать было поздно. Я с остервенением принял бой, отбивая удары нападавших и нанося их сам. С каким непередаваемым удовольствием я, удивляясь сам себе, замечал, как мой клинок отбивает вражеский меч, а затем, совершив обманный замах, отсекает держащую этот меч руку. В следующий момент одному из нападавших удалось ткнуть копьем мне в ногу. За это он поплатился рассеченным надвое — от макушки до подбородка — черепом. Но в этот момент и на мой череп обрушился тяжелый удар
