приклада мушкета. Я успел лишь чуть отклониться, приняв удар вскользь. Но все равно в глазах у меня потемнело, и я упал без чувств.
Пришел в себя я от ощущения, будто плыву в маленькой лодке по бурной реке. Осмотревшись, я понял, что лежу, связанный по рукам и ногам, на самодельных носилках, сооруженных из копий. Несли меня два могучих воина, нисколько не заботившихся о моем комфорте. Я видел только небо над собой, затылок идущего впереди носильщика и бородатое лицо заднего. Увидев, что я открыл глаза, второй носильщик что-то сказал первому, и они, словно по команде, бросили носилки на землю. Падение вызвало сильнейшую боль у меня в голове и в раненой ноге.
— Логар! — крикнул один из них. — Этот пес пришел в себя. Пусть идет сам, если ты обязательно хочешь доставить его в Тхугру живым, хватит тащить его на себе!
Я услышал шаги, и надо мной нависла громадная туша воина, чье лицо показалось мне знакомым. Помимо следов старых боев, от угла рта к основанию его изломанного подбородка пробегал довольно свежий шрам.
— Ну, Исау Каирн, — сказал он, — вот мы и встретились снова.-
Я предпочел промолчать.
— Что? — взревел он. — Ты не помнишь Логара Костолома? Ты, лысая собака!
Свои комментарии он сопроводил сильным пинком мне в бок. Откуда-то донесся протестующий женский крик, и, растолкав воинов, ко мне подбежала и опустилась рядом на колени Альтха.
— Скотина! — крикнула она, сверкая полными гнева глазами. — Ты только и можешь пинать его, связанного, не в силах противостоять ему в честном бою один на один.
— Кто отпустил эту котхскую кошку? — рявкнул Логар. — Тхал, я же приказал тебе держать ее подальше от ее пса.
— Она укусила меня за руку, — недовольно сказал шагнувший вперед воин, показывая в оправдание выступившие на волосатом предплечье капли крови. — Удержать ее не легче, чем справиться с дикой кошкой.
— Ладно. Привяжите ее к нему, — приказал Логар. — Дальше этот слизняк пойдет сам. Пусть она, если хочет, поможет ему.
— Но у него же ранена нога! — взмолилась Альтха. — Он не сможет идти.
— Слушай, почему бы не прикончить его здесь же? — поинтересовался один из воинов.
— Потому что это было бы слишком просто, — выдавил Логар, вращая налитыми кровью глазами. — Этот ворюга подкараулил меня, когда я спал, оглушил ударом булыжника, украл мой кинжал и осмелился даже повесить его себе на пояс. Ничего, он дойдет до Тхугры, а уж там я придумаю, как прикончить гада.
Мне развязали ноги, но рана, так болела, что я едва мог стоять. О том, чтобы идти, не могло быть и .речи.
Меня подгоняли пинками, уколами наконечников копий. Альтха бессильно металась между воинами, пытаясь остановить это издевательство. Наконец она подбежала к Логару. и выкрикнула ему в лицо:
— Ты не только трус, но и лжец! Он не бил тебя камнем, он победил тебя голыми кулаками, без оружия. Об этом все знают, и только твои слуги не смеют признаться в этом при тебе.
Тяжелый удар кулака Логара отбросил девушку футов на двенадцать, сбив с ног. Она рухнула на землю без движения, из открытого рта потекла тонкая струйка крови.
Логар довольно хмыкнул, но его спутники стояли молча, не выражая одобрения случившемуся. Нет, некоторое рукоприкладство вовсе не было табу в семейных отношениях гура, но всерьез ударить женщину, как противника, — это считалось позором для воина. Однако недовольные спутники Логара не выразили явного протеста.
Что до меня, то я оказался объят пламенем бешеной ярости.
Попытавшись оттолкнуть двух державших меня воинов, я потерял равновесие и упал, потащив обоих конвоиров за собой. На меня тут же набросились остальные, неосознанно вымещая на мне сдержанные в отношении Логара чувства. Град пинков и ударов обрушился на меня, но Я не чувствовал боли. Воя, словно дикий зверь, я все пытался вырваться, пока крепкие веревки не опутали меня вновь. Не успел я затихнуть, как почувствовал новый град пинков, заставлявших меня встать и идти.
— Можете забить меня насмерть, — прохрипел я, — но я никуда не двинусь, пока кто-нибудь из вас не позаботится о девушке.
— Да она уже сдохла! — расхохотался Логар.
— Врешь, скотина! Ты — слабак! Тебе не справиться даже с новорожденным младенцем! Ручки обломаешь!
Логар что-то заорал в ответ, но тут один из его воинов отошел от меня и направился к Альтхе, постепенно приходившей в чувство.
— Пусть валяется! — рявкнул Логар.
— Пошел ты... — огрызнулся воин. — Мне она нравится не больше, чем тебе, но если это заставит твоего любимчика перебирать ногами — я готов тащить ее на себе. Так будет проще. Этот парень — не человек. Я уже выдохся, пиная его, связанного, а он все равно в лучшей форме, чем я.
Итак, Альтха, лежа на носилках, отправилась с нами в неблизкий путь к городу племени тхугров.
Мы шли несколько дней, которые превратились в сплошную пытку из-за моей раненой ноги. Альтха сумела убедить тхугров позволить ей перевязать меня. Если бы не это, я не дошел бы живым.
Все мое тело было покрыто укусами подземных собакоголовых тварей и синяками и ссадинами от ударов противников человеческого облика. Было бы у меня всего лишь вдоволь воды и пищи, и я быстро оклемался бы. А так, бредя, изнывая от голода и жажды, по бескрайней равнине, шатаясь от боли и усталости, я уже был, счастлив, увидев на горизонте стены Тхугры, несмотря на то что в этом городе меня ждала мучительная смерть.
Во время дороги с Альтхой обращались неплохо, но не позволяли ей помогать мне, за исключением права перевязывать мои раны и обмывать шрамы и синяки. Иногда, проснувшись среди ночи, я слышал, как она всхлипывала, а то и плакала, не скрывая слез. Пожалуй, это осталось в моей памяти самым мучительным воспоминанием о той страшной дороге — плачущая Альтха под молчаливым звездным небом.
Итак, мы все-таки добрались до Тхугры. Этот город почти полностью копировал Котх: те же могучие стены и башни, выстроенные из такого же зеленоватого камня, те же окованные сталью ворота. Да и люди, жители Тхугры, шло чем отличались от котхов. Главным отличием оказалось общественное устройство. В Тхугре единоличную власть прибрал к рукам Логар, чье слово было законом для остальных. Этот первобытный деспот был жесток,
