Подобная практика была бы полезна и для законодателей, но им требуется более общая подготовка. Чтобы законодатели могли стать умелыми проводниками перестройки частного сектора в духе динамизма, им понадобятся чутье и рассудительность. Это потребует определенного образования. Кейнс как-то заметил, что экономику изучают не потому, что тот или иной теоретический результат, полученный в стандартных работах, имеет существенную ценность, а потому что для практика это способ научиться задавать правильные вопросы. Возможно, нечто вроде французского Института политических исследований (Science Po) или китайских аспирантских программ для руководителей можно было бы учредить и в других странах, включая Америку. Но есть опасность того, что основные представители законодательной власти попадут под влияние гуру с сомнительными идеями. Лучше создать систему, побуждающую их самостоятельно читать и обсуждать прочитанное. Законодатели могут найти литературу, которая даст им первоначальное представление о том, как инновации работали в прошлом, а также в некоторой степени и о том, как они должны работать в будущем. Об истории великих инноваций они могут прочитать в книге «Они сделали Америку» Гарольда Эванса и в «Рассвете инноваций» Чарльза Морриса. Что касается системы инноваций, они должны прочесть классическую работу Хайека «Конкуренция как процедура открытия», «Как происходит прогресс в медицинских знаниях» Ричарда Нельсона и «Рискованную экономику» Амара Бхиде. По теме корпоративизма они могут начать с «Возвышения и упадка народов» Мансура Олсона. Моя книга, хотя она учитывает все эти аспекты, указывает на культурные ценности, лежащие в основе динамизма, и на силы, которые ополчились против него.
Получив подготовку по вопросам инноваций, законодатели и представители регулирующих органов будут всегда помнить о динамизме и при рассмотрении новых законопроектов или директив смогут задаться продуктивным вопросом о том, как они отразятся на динамизме нашей экономики. Законодатели не станут одобрять или пропускать те огромные бюджетные дефициты, с какими Запад мирится уже десятилетие, в свое оправдание ссылаясь на то, что бороться с ними — значит потерять рабочие места. Напротив, они поймут, что значительные дефициты, сохраняющиеся многие годы, грозят в итоге увеличением стоимости кредита и снижением рыночной стоимости активов, а потому плохо влияют на инновации и инвестиции, следовательно, негативно отражаются на занятости, производительности и удовлетворенности трудом.
Подготовка в области инноваций позволит улучшить управление экономикой. В Америке и большинстве европейских стран сокращение доли рабочих мест в производстве заставило многих законодателей вести политику стимулирования отдельных производственных отраслей с помощью субсидий, мандатов, частно-государственных партнерств или государственных предприятий в ущерб другим частям экономики, в результате чего была заново открыта дискуссия о политической экономии, то есть об управлении экономикой, которая восходит к Кольберу, Гамильтону, Листу, Кейнсу и Пребишу. Выдвигается давно раскритикованный аргумент, согласно которому субсидирование отдельных направлений стимулирует экономический рост, а поток дополнительных налоговых поступлений позволяет правительствам заниматься ими без особого риска. Один французский бизнесмен недавно в обсуждении грандиозных претензий французских политиков воскликнул: «Пусть создают ценности в своих министерствах!» Гораздо лучше прекратить попытки управлять конкурентной рыночной экономикой, потому что у государства нет достаточных знаний или представлений о том, как улучшить рыночное размещение инвестиций. По сути дела, за субсидиями, мандатами и государственными предприятиями тянется печальный след непреднамеренных следствий в сельском хозяйстве, строительстве, энергетике и финансах: субсидии на выращивание сои для биотоплива, на покупку солнечных батарей, субсидии неприбыльным компаниям, занимающимся экологически чистой энергией, и компаниям Fannie Mae и Freddie Mac. Законодатели, думающие об инновациях, будут избегать распространения этих инициатив на производство. Они поймут, что в стране будет создаваться больше стартапов и они будут чаще добиваться успеха, если законодатели не станут ставить им палки в колеса, побуждая менее инновационные компании разбазаривать топливо, землю, рабочую силу и финансовый капитал, то есть компании и отрасли, которые в противном случае просто не выжили бы.
В целом государственные программы и все поддерживаемые государством институты и практики корпоративистской экономики должны сокращаться, а некоторые из них должны быть закрыты. Конечно, хорошо работающей современной экономике нужно правительство, и можно представить ситуацию, в которой может даже потребоваться большое правительство. Чему не следует давать разрастаться, так это законотворчеству в узкоспециальных интересах. Для этого от правительства можно потребовать финансировать все законодательные акты такого рода с помощью специальных фондов, образованных для этой цели, тогда как государственные расходы в общих интересах будут финансироваться за счет общих доходов. Требование создать специальные фонды позволит привлечь внимание к выделяемым суммам и гарантировать, что уровень льготных выплат будет привязан к тому, что готовы заплатить выгодополучатели. В настоящее время большая часть законодательства, обслуживающего узкие интересы, существует в форме налоговых вычетов, освобождения от уплаты налогов и льгот, о которых общественность ничего не знает, а также в форме законодательных актов, принимаемых в общих интересах. В этой книге я утверждаю, что предоставление частных льгот узким заинтересованным группам ведет не только к неэффективности, но к культуре, которая подрывает дух дерзания и открытия, необходимый для достижения экономического динамизма. Отказ от безответственного пренебрежения той высокой ценой, которую приходится платить за законодательные акты в интересах узких групп влияния,— необходимое условие устойчивого динамизма. Относительно неплохие показатели Швеции и Норвегии не опровергают эту гипотезу, поскольку, судя по всему, эти страны не обладают особым динамизмом и люди в них не слишком удовлетворены трудом. Я бы добавил, что в своей книге я далек от того, чтобы утверждать, что подобное «ограничение» государства — достаточное условие для экономического динамизма.
Как только страна поставит перед собой цель возвращения к динамизму, ей нужно будет провести множество реформ, в том числе и в частном секторе. Динамичные в прошлом экономики должны получить некоторые новые институты. Нет более срочного преобразования, чем реформа, которая отменила бы корпоративную практику выплаты генеральным директорам очень высоких зарплат за ожидаемо небольшой период, что заставляет их игнорировать инновационные проекты, которые могут принести дивиденды только через большой промежуток времени. Можно было бы внести поправки в корпоративное законодательство, которые запрещали бы корпорациям использовать свой капитал для выплаты «золотых парашютов» директорам при увольнении, то есть практику, которая тоже подталкивает их к поиску краткосрочных доходов, а не долгосрочных прибылей от инноваций, которые были бы гораздо более выгодны акционерам, поскольку стоимость акций отражает взгляд на будущее компании в целом. (Может показаться, что, если затруднить генеральным директорам процесс отбора членов совета директоров, это тоже может поспособствовать повышению стандартов, но, хотя такие ограничения могут спасти общество и акционеров от некомпетентности генеральных директоров, они также могут побудить генеральных директоров к еще более «краткосрочному» мышлению, поскольку последние будут ждать, что их заменят на других.)
