выбивать. И потерь при этом было бы немало.
Правда, их было бы гораздо меньше, если б я не сунулся в крепость, а дождался остальных, и мы осадили детинец по всем правилам.
Боярин Лука, командовавший войском, тут же бросился к Никите. Сегодня он заново обрел сына в очередной раз. И сколько раз так еще будет, сколько раз дети бояр будут попадаться в плен к врагам. В другой войне, не в этой, но все равно это будет происходить.
Остальные все понимали. У многих ведь были дети.
А я почувствовал себя очень уставшим. Этот штурм вымотал меня до предела, больше всего мне хотелось подняться в покои наместника, да завалиться спать до самого утра. Но, увы, нельзя. Когда ты князь, приходится соответствовать ожиданиями своих подданных. А они ждут от тебя железной воли и выдержки, и того, что ты решишь все их проблемы. И придется решать, а отдыхать уже когда получится.
Вроде бы война была окончена, причем, мы победили, но на душе все равно было неспокойно. И дело было даже не в том, что белгородский наместник мог вернуться с войском, его бы все равно уже никто не поддержал. И даже не в том, что мне придется замирять все мелкие городки и села. Без наместников нет власти, так что объединить недовольных будет некому. Так или иначе, они присягнут мне.
Сколько же дел мне предстоит дальше? Вот дрался я, людей убивал, своих и чужих не щадил, и все для того, чтобы стать великим князем Пяти Княжеств. И вот, так оно и есть, никто не в силах оспорить мою власть. А это только начало.
Ждал и делал все, чтобы эта война закончилась. А что дальше-то?
– Что делать дальше, Олег? – спросил боярин Лука. Будто бы прочитал мои мысли.
Вот я и снова Олег, уже не “князь”. Ну да, я ведь спас Никиту, во второй раз вытащил его из застенков. Ничего удивительного. Думаю, что и доверие между мной и Лукой Филипповичем восстановлено в полном объеме. Это хорошо, я никому не могу доверять так, как ему.
– Костер, – ответил я неожиданно хрипло для самого себя. Кашлянул и повторил уже увереннее. – Готовьте костер. Большой. Прямо здесь, по центру детинца.
Воины тут же бросились исполнять приказ. Дрова нашлись неподалеку, так что очень скоро прямо в центре двора внутренней крепости появилась целая куча. Трупы оттащили в сторону, их разденут, снимут с них доспехи, украшение, оружие – все то, что понадобится живым. А потом похоронят где-нибудь за городом. А может быть, эта скорбная обязанность достанется горожанам.
Сколько же вдов и сирот я наплодил?
Никита понял, что я задумал, и принялся раздевать труп наместника. Его броня должна была достаться мне, но вряд ли подошла бы. Я все-таки поуже в плечах, да и в целом поменьше. Ничего, пригодится.
Скоро наместник был разоблачен, и мы вместе с Никитой затащили его на кучу дров. Отрубленную голову положили наместнику на грудь. Если уж горит, то пусть целиком, так, чтобы ничего не осталось.
Однако не успели мы разжечь огня, как появился Леха Муравей. Алексей вел перед собой крепко избитого мужчину, в котором я без особого труда признал орловского лекаря. Того самого, которого я искал на подворье Андрея Кота. И который и отравил моего отца.
– Смотри кого поймал, князь! – улыбнулся Алексей. – Среди челяди прятался, утечь пытался. Не получилось, как видишь!
– Рад, – кивнул я. – Считай, что боярство свое ты выслужил. Как только в Орел вернемся, посвящу тебя. А теперь отдай-ка мне его, у нас с ним счеты имеются.
– Бери, – подтолкнул ко мне пленного бывший разбойник. – Он твой, князь.
– Иди сюда, – махнул я рукой, подзывая к себе лекаря. Помяли его, избили. Ну а что поделать, нравы такие, куда деваться. – Иди, не бойся.
А когда он подошел ближе, без лишних слов всадил нож ему в грудь. Провернул, выдернул, а потом аккуратно уронил труп на кучу дров. Можно было, конечно, сжечь его живьем, но желания мучить людей у меня не было. Хотелось выполнить свою обязанность, закончить дело как можно быстрее и проще.
Дрова облили маслом, а потом боярич Никита поднес к ним факел. Пламя быстро схватилось, дрова затрещали, огонь разгорелся, пожирая не только дерево, то и лежащие поверх него трупы.
Вот теперь все действительно закончилось. Осталось только разобраться с последним из убийц отца. Но до этого еще долго, его ведь нужно сперва отыскать…
Я не чувствовал радости, не чувствовал удовлетворения. Я ощущал только дикую усталость. И ничего не мог с этим поделать. Но нужно было что-то сказать своим воинам, вдохновить их. Иначе никак. Князь, который не может сделать этого, и не князь вовсе.
– Война окончена, – проговорил я, обращаясь ко всем. Говорить приходилось громко, чтобы перекричать треск дров и рев пламени. – Последняя из столиц Пяти Княжеств в наших руках. Предатели, убившие моего отца, мертвы. Последний, кто остался в живых – это боярин Артем, но и его настигнет кара. Но это не значит, что наше дело закончено. У нас еще много работы. Нам предстоит много битв, чтобы сделать Пять Княжеств воистину великими. И я хочу сказать… Я горд, что я веду такое войско. Я горд, что вы можете назвать меня своим князем. Нас ждет много славных битв. Море славы и море добычи! Но теперь мы будем отдыхать! Мы сделали свое дело, мы выиграли войну.
Ну а теперь нужно крикнуть здравицу. Прямо как на пиру.
– Слава воинству Пяти Княжеств! – заорал я, поднимая вверх руку со сжатым кулаком. – Слава вам, моя верная дружина!
– Слава князю Олегу! – в один голос закричали воины. – Веди нас, князь! К победе, к славе и добыче!
Эпилог
Окрестности Харькова. Конец осени 2225-го года от Рождества Христова.
Снег еще не выпал, и земля не промерзла. Это хорошо, нам не пришлось разжигать над ямой костер для того, чтобы прогреть землю, прежде чем копать ее. А копать нам предстояло долго. Хотя, копаем не сами, так что это не большая проблема. Мы-то ждем, пока работа будет закончена, да греемся вином.
Вино молдавское, вкусное, купленное уже в Киеве. Как я и думал, Рубленица присоединилась к Союзу Торговых Городов. Все лучше, чем ждать очередного “княжича”, который поднимет людей на месть против купцов. Это я одобрял. Тем более, что теперь мы могли выпить молдавского вина, которое везут во все города Торгового Союза.
Мы – это я, боярин Лука,
