Пытаясь успокоиться, я лихорадочно искала выход. Безумно хотелось рвануть в санаторий и разобраться самой, но нельзя. Запросто мужу все планы сломаю.
Твою ж мать! Как быть⁈ Позвонить начальнику полиции? Визитку сам дал, но неизвестно, как сейчас отреагирует на просьбу. Я ведь теперь персона нон грата. Да и толстяк-полицейский наверняка не просто так бездействует. Попросить Або связаться с Кони? А что сделает один юрист против агрессивно настроенной толпы? Просто слов явно будет недостаточно. Нужна демонстрация силы, ну или прямое внушение. Стоп. У меня же есть ушастик!
«Або, сможешь разогнать это сборище?»
«Конечно. Но для этого мне придётся уйти. Не хочу оставлять тебя в таком состоянии».
Повернув голову к столу, я грозно посмотрела на зверька.:
«Прекращай. Ничего со мной не случится. В санатории перепуганные женщины. Пожалуйста, помоги им. Сама не могу пойти», — на глаза навернулись злые слёзы.
Спустя томительно долгое мгновение Або сердито буркнул:
«Только попробуй сорваться», — и исчез.
— Саша? — послышался из динамика встревоженный голос Маргариты.
— Сейчас к вам придёт помощь. Просто немного подожди.
— Хорошо, — нервно согласилась Ткачук, и связь прервалась.
Медленно вернув трубку на рычаги, я замерла. Внутри клокотал вулкан. Размеренно дыша, старалась успокоить взбунтовавшуюся силу. На лбу проступила испарина.
Подонки. Нашли с кем воевать. С беременной девкой!
Скрипнула зубами от ненависти. И в эту же секунду сила заревела и золотым огненным смерчем выплеснулась наружу! Пламя гудело, жадно пожирало всё вокруг. Прежде замороженные оконные стекла взорвались сверкающим фейерверком осколков. Янтарное покрытие подоконника запузырилось и медовыми каплями потекло на пол, образовав неопрятную кляксу. Резко запахло канифолью. Дубовая основа обуглилась, сдаваясь под напором огня.
Не шелохнувшись, я с ужасом взирала на творящееся безумие и не знала, как это прекратить. Вдруг в животе кольнуло, больно потянуло. Застонав, я зажмурилась, присела на корточки.
— Маленький, ну что ты? Тебе ещё рано, — прошептала, глотая слёзы.
Вдруг кто-то быстро, но аккуратно поставил меня прямо. Прижимая к себе, тихо сказал на ухо:
— Родная, я рядом. Всё будет хорошо. Не нервничай.
— Стараюсь. Не получается, — прохрипела я полузадушено. Громко всхлипнув, уткнулась лицом в грудь Рюриковича.
— Сейчас будем целоваться, — внезапно заявил муж и накрыл своими губами мои.
Совсем больнушечка⁈
Я трепыхнулась, но практически сразу перестала сопротивляться. Поцелуи Дмитрия поразительно расслабляли. Прижимаясь к нему всем телом, я таяла как мороженое на солнышке и куда-то уплывала. И всё же краем сознания отмечала, что огонь утихает.
Оригинальный способ успокоить силу. Надо запомнить.
Сколько мы так простояли, не знаю. Ощущая, как горят губы, я отлипла от Рюриковича, словно пересытившаяся пиявка. Сама не знаю, почему смутилась. В тщетной попытке спрятаться, прижалась щекой к груди венценосного супруга.
— Моя маленькая, любимая ведьмочка, — на грани слышимости шепнул тот. Поглаживая меня по голове, вдруг кому-то сообщил: — Вы верно всё поняли. Александра носит моего ребёнка.
Я моментально напряглась. Хотела отстраниться от его величества, но не тут-то было. Не выпуская из кольца рук, он всего-то позволил повернуть голову. В дверном проёме стояли дворецкий с поварихой. Видя их ошарашенные лица, мысленно тяжко вздохнула. Похоже, планы мужа всё-таки спутала.
— Ступайте в гостиную, — властно приказал супруг и внезапно подхватил меня на руки. Пересекая холл, бросил на ходу: — Наталья, за нами. Домовые, входную дверь закрыть, шторы во всём доме задёрнуть.
Еперный театр. И что сейчас будет⁈
* * *
Немного ранее. Москва. Кремль
Утро Димитрия Иоанновича началось, как всегда, с доклада начальника тайной канцелярии. Немногословный Нарышкин лаконично рассказал о тех мероприятиях, которые проводятся для выявления заговорщиков. А также поведал, что после снятия запрета на публикацию статей о серебряной ведьме, все печатные издания запестрели новостями о беременности незамужней главы рода Апраксиных.
Юную дворянку дружно осуждали. И всё же средь всех газет особо отличился «Владимирский вестник». Высказывая своё авторитетное мнение о непристойном поведении Александры, журналисты абсолютно не сдерживались в выражениях. Можно сказать — оторвались по полной. Впрочем, для тайной канцелярии это не стало сюрпризом. Ещё до выпуска номера Нарышкин уже знал имя заказчика мерзопакостных пасквилей: глава боярского рода Силантьевых расстарался. В том, что этот боярин причастен к заговору против императора, граф Нарышкин сильно сомневался, о чём и уведомил государя.
Отпустив начальника спецслужбы, Дмитрий отправился в зал для совещаний. Предстоял очередной серьёзный разговор с новыми министрами. Российскую Империю усиленно пытались втянуть в Балканскую войну. Предыдущий император Фёдор в устной форме принял предложение Великобритании. Однако Рюрикович был категорически против. Он полагал, что эта военная кампания истощит Российскую Империю. И приказал ограничиться дипломатическими рычагами для усмирения амбиций болгар и сербов. Разумеется, англичане не обрадовались такому повороту дел и пытались переубедить Димитрия Иоанновича.
«Посол придёт на аудиенцию в два часа. Принесла же его нелёгкая. Дел и так невпроворот. И отказать в приёме нельзя. Расценят как оскорбление», — думал Дмитрий, идя по коридору.
Завидев императора, двое статных воинов предупредительно распахнули тяжёлые золочёные створки дверей. Как только Рюрикович вошёл в зал, сидящие за огромным овальным столом мужчины замолчали. Торопливо поднявшись, уважительно поклонились государю.
Коротко кивнув в ответ, Димитрий Иоаннович прошёл к своему месту. Усевшись, сдержанно предложил:
— Прошу садиться, — дождавшись, когда министры последуют приглашению, продолжил: — Моё мнение об участии в военном конфликте на Балканах вы знаете. Хочу услышать ваше.
— Мой государь, мы с коллегами посовещались… — начал было говорить новый министр экономики.
В этот момент обручальное кольцо обожгло палец Рюриковича, информируя, об эмоциональном срыве супруги и выплеске силы у ребёнка. Выбор, как поступить, перед Дмитрием не стоял. Властным жестом остановив речь чиновника, он приказал ледяным тоном:
— Ещё посовещайтесь. Как вернусь, доложите.
Встав из кресла, Дима в мгновение ока настроился на жену и открыл туманный тоннель. Не обращая внимания на удивлённых министров, император стремительно шагнул в зеленоватое марево.
Выйдя из портала, он сразу же увидел Сашу: она сидела согнувшись, а вокруг бушевало золотистое пламя. Не узнать силу собственного рода Дима, естественно, не мог. Да вот только эти способности передавались исключительно по мужской линии!
«У меня не дочь, а сын? — молнией промчалась догадка в голове Дмитрия. — Как такое возможно⁈»
Ошарашенный новостью, он подошёл к возлюбленной, поднял на ноги, обнял. Рюрикович прекрасно понимал, что этот огонь Саше вреда не причинил. Однако необходимо срочно её успокоить, а в идеале — максимально расслабить. Иначе силу не унять.
«И как это сделать?» — всего лишь на секунду Дмитрий задумался.
А после категорично заявил:
— Сейчас будем целоваться.
Не мешкая, он прильнул к губам жены.
Та по началу возмутилась, но почти сразу ответила на поцелуй. Нежно лаская супругу, Рюрикович беспрестанно контролировал уровень разбушевавшейся родовой силы: тот плавно шёл на спад. А также следил за перемещением людей в доме. Он знал, что дворецкий и повариха стоят в холле: не имея ни малейшего представления, как совладать с магическим пламенем, они пытались придумать, как помочь хозяйке.
«Хочется верить, что слуги в кабинет всё же не сунутся. Но это крайне маловероятно, скорее всего, они меня увидят. Личные печати старикам точно ставить не стану. Блоков на разуме вполне достаточно. Надо будет озадачить этим Або, самому рисковать не стоит. Опыта маловато, запросто накосячу. Кстати, а где ушастый? Почему его нет, когда нужен?» — размышляя, Рюрикович упоительно нежно целовал жену.
