И действительно, вскоре впереди по штирборту снова послышался шум прибоя. Опять пришлось менять курс. Джон снова положил руль под ветер. Буруны окружали бриг со всех сторон, и надо было пойти прямо против ветра, чтобы выбраться из их кольца. Но удастся ли выполнить этот манёвр на неустойчивом судне при малой парусности? Успех сомнителен, но иного выхода не было.
— Лево руля! До отказа! — крикнул Джон Мангльс Вильсону.
«Макари» приближался к новой гряде скал. Море кругом него кипело.
Настал момент величайшего напряжения. Покрытые белой пеной волны светились во тьме. Можно было подумать, что они фосфоресцируют. Море ревело с отчаянной силой. Вильсон и Мюльреди налегли на штурвал всей тяжестью своего тела.
Вдруг раздался толчок. «Макари» задел за риф. Вагерштаги у бушприта сломались, бизань-мачта потеряла устойчивость. Удастся ли повернуть судно без других аварий?
Нет, манёвр не удался, так как ветер внезапно затих и судно по инерции продолжало плыть. Высокая волна подхватила его, понесла прямо на рифы и потом бросила вниз с огромной силой. Бизань-мачта со всей оснасткой полетела за борт. Бриг ударился два раза килем и замер в неподвижности, накренившись на штирборт под углом в 30°.
Стёкла иллюминаторов разбились вдребезги. Пассажиры выбежали на палубу. Но волны перекатывались по ней из конца в конец, и оставаться здесь было небезопасно. Джон Мангльс, видя, что судно крепко сидит на рифе, попросил пассажиров вернуться в кубрик.
— Скажите правду, Джон, нам грозит опасность? — тихо спросил Гленарван.
— Говоря по правде, сэр, — ответил Джон Мангльс, — мы не пойдём ко дну. Возможно, что нас разнесёт в щепы, но это будет не так скоро.
— Сейчас полночь?
— Да, сэр. Надо подождать до утра.
— Нельзя ли спустить шлюпку?
— О нет, при таком волнении и в такой непроглядной темноте это было бы безумием.
— Хорошо, Джон. Дождёмся утра.
Между тем Билль Галлей, как безумный, метался по палубе. Его матросы, оправившись от страха, вышибли дно у бочки с водкой и начали пить. Джон предвидел, что это повальное пьянство будет иметь самые ужасные последствие. Нечего было рассчитывать, что капитан сможет сдержать разбушевавшиеся страсти. Несчастный рвал на себе волосы и ломал руки. Он думал только о грузе, который не был застрахован.
— Я разорён, я погиб! — кричал он, перебегая от правку борта к левому.
Джон Мангльс и не думал его утешать. Он предложи своим товарищам вооружиться и держаться наготове, чтоб в любую минуту можно было дать отпор матросам, находившимся в последней степени опьянения и изрыгавшим проклятья по адресу пассажиров.
— Первого, кто осмелится приблизиться к рубке, — спокойно сказал майор, — я убью, как собаку.
Убедившись, что пассажиры твёрдо решили держать их на почтительном расстоянии, матросы куда-то скрылись. Джон Мангльс, не обращая больше внимания на этих пьяниц, с беспокойством ожидал наступления дня.
Судно было абсолютно неподвижно. Море понемногу успокоилось. Ветер стих. Бриг мог продержаться на поверхности волн ещё несколько часов. Джон стал всматриваться в землю, но ничего не мог рассмотреть. Если высадка на берег окажется возможной, единственный оставшийся на борту ялик должен будет перевезти туда экипаж и пассажиров. Ялику предстояло совершить, по крайней мере, три рейса туда и обратно, так как в нём могли поместиться всего шесть человек. Шлюпка была давно унесена волнами.
Джон Мангльс прислушивался к шуму прибоя. Он спрашивал себя, где, на каком расстоянии находится эта земля, желанная и опасная. Буруны часто отстоят на много миль от твёрдой земли.
Сможет ли хрупкий ялик совершить такой большой переход?
В то время как Джон ломал себе голову над всеми этими вопросами, мечтая о том, чтобы луч света скорее пронзил кромешную тьму, пассажиры отдыхали на своих койках. Бриг был неподвижен, и это обещало им несколько часов спокойного сна. Джон и его товарищи, не слыша более криков мертвецки пьяных матросов, быстро уснули, и в час ночи глубокое спокойствие воцарилось на бриге.
К четырём часам утра на востоке заалели первые лучи зари, и облака изменили свою окраску. Джон поднялся на палубу.
Горизонт был подёрнут дымкой тумана. Какие-то неясные контуры вырисовывались вдали.
Джон выжидал. С каждой минутой становилось светлее. Горизонт окрасился в розоватые тона. Казалось, будто медленно подымается грандиозный занавес, открывая взорам величественные декорации. Из воды уже показались чёрные верхушки рифов, и, наконец, за чертой прибоя показался ослепительно сверкающий диск восходящего солнца. Земля находилась не больше как в девяти милях от брига.
— Земля! — вскричал Джон Мангльс.
Его товарищи, проснувшиеся от этого возгласа, все собрались на палубе и молча разглядывали берег, ясно видимый теперь на горизонте. Гостеприимный или враждебный, он был теперь их единственным убежищем.
— Где Билль Галлей? — спросил Гленарван.
— Я не знаю, сэр, — ответил Джон Мангльс.
— А матросы?
— Не показывались.
— Вероятно, потому, что мертвецки пьяны, — добавил Мак-Набс.
— Надо разыскать их, — сказал Гленарван, — нельзя же оставить их здесь, на этом тонущем судне.
Мюльреди и Вильсон пошли на бак и через две минуты вернулись. Там никого не было. Они обыскали весь корабль и не нашли ни Билля Галлея, ни его экипажа.
— Как? Никого? — сказал Гленарван.
— Может быть, они упали в море? — предположил Паганель.
— Всё возможно, — ответил Мак-Набс, очень встревоженный этим исчезновением.
Страшная догадка мелькнула в уме капитана.
— Скорее к ялику! — позвал он всех присутствующих.
Вильсон и Мюльреди побежали на корму.
Ялик исчез.
Глава пятая
Матросы поневоле
Билль Галлей со своим экипажем, воспользовавшись тем, то все пассажиры спали глубоким сном, бежали с брига, захватив единственную уцелевшую лодку. Это не подлежало сомнению. Капитан, которого долг обязывал уйти с корабля последним, покинул его первым!
— Эти негодяи бежали, — сказал Джон Мангльс. — Ну что же, тем лучше для нас. По крайней мере, мы избавлены от необходимости быть свидетелями отвратительных сцен.
— Я того же мнения, — подтвердил его слова Гленарван. — Нам нечего жалеть о них, тем более, что у нас есть свой капитан на борту, а у капитана есть смелые и послушные матросы — все мы, ваши товарищи, Джон. Приказывайте, мы готовы повиноваться.
Майор, Паганель, Роберт, Вильсон, Мюльреди и Ольбинет подтвердили слова Гленарвана. Они выстроились в ряд на палубе, ожидая распоряжений Джона Мангльса.
