он пропадал из ее поля зрения, а потом звонил и принимался изливать на нее доводы разума и аргументы соблазна. Он играл на ее чувстве вины – позже она поняла, что этим приемом владел мастерски. Каким-то образом она всегда оказывалась обидчицей, которую великодушно прощал добрый мужчина. Она спрашивала себя, что с ней не так, если она снова и снова попадается на одну и ту же удочку.
Теплой ночью около двенадцати они спали в его спальне, когда раздался стук в заднюю дверь. Джини проснулась, а Кевин продолжал спать. Стук повторился – теперь громче.
– Кевин, – прошептала она. – К нам кто-то стучится!
Раздался женский голос:
– Фред! Открой дверь! Это я!
Кевин сказал: «Это Дженнифер» – и вскочил с кровати. Джини подумала, что он ее прогонит, но вместо этого услышала безошибочные звуки счастливой встречи. Ей подумалось: «Боже мой, он выпрыгивает из кровати и лижет ей руку!»
Услышав, как Дженнифер заплакала, она натянула на голову одеяло. «Мне не грустно, – донесся до нее женский голос. – Я просто… о, Фред, я так рада тебя видеть».
Кевин сказал, что он так взволнован, что едва может говорить.
Несколько минут спустя Джини начала размышлять, когда же он наконец проявит инициативу – может быть, предложит Дженнифер сходить в бар или прокатиться с ветерком, что угодно, только не устраивать сцену у спальни. Но они продолжали разговаривать, точно наконец-то остались одни. Джини подумала: «Он забыл о моем присутствии!»
Пока Дженнифер ждала в коридоре, Кевин воспользовался ванной. Когда она сделала шаг в сторону спальни, Джини крикнула:
– Привет, Дженнифер.
Та ахнула и закричала. Джини видела, как ее высокая фигура мечется по коридору.
– Если ее не вышвырнешь оттуда ты, – крикнула она Кевину, – это сделаю я! Это мой дом!
Кевин загородил дверь спальни своим телом. Дженнифер попыталась его обойти, но он сказал:
– Пожалуйста, нет! Дай мне самому с этим разобраться.
Джини подумала: «Какого черта ты не позаботился об этом, просто не впустив ее в дом?»
Она встала с кровати, чтобы одеться. Ей было неловко и стыдно, хотя она не понимала, что сделала не так. Разве Кевин не клялся ей сто раз, что его брак мертв и никогда не возродится, что действует он исключительно из гуманных побуждений? На дворе не пятидесятые, и в том, что постоянные пары спят вместе, уже нет ничего шокирующего. Но Дженнифер Коу так не считала.
– Немедленно выгони эту сучку из дома! – приказала она.
– Успокойся, успокойся, – сказал Кевин и, повернувшись к Джини, добавил: – Тебе лучше одеться и уйти. Я ее успокою.
– Конечно, – с явным отвращением ответила Джини.
Дженнифер вошла в гостиную. Она то плакала, то осыпала его упреками. В какой-то момент она сказала: «Снова Вегас, не так ли, Фред? Та ночь, когда ты пошел работать жиголо? Ты ведь никогда не изменишься, правда?»
Когда Джини выскользнула через заднюю дверь, разговор еще продолжался. Она приняла решение: их роман окончен. Что бы он ни сказал и ни сделал, это решения уже не изменит. Она почти не спала.
Назавтра в полдень он прибыл за рулем серебристо-серого «Шевроле Сайтейшн», арендованного для него отцом после конфискации «Торонадо». Он был образцом раскаяния.
– Не надо, – холодно сказала ему Джини. – Ты никогда не прекратишь с ней отношения. Поэтому я прекращаю свои отношения с тобой.
– Малыш…
– Вчера вечером ты заставил меня чувствовать себя отвратительно. Ты все еще любишь ее? Почему ты просто в этом не признаешься?
– Я же тебе сказал! Я ощущаю ответственность за нее.
Джини подумала: «О боже, та же старая ерунда».
– А как насчет меня? – спросила она. – Передо мной ты хоть какую-то ответственность ощущаешь?
– Ну, я…
– Забудь! Вчера вечером ты показал мне все, что мне нужно знать.
Они препирались целый час. Наконец Джини сказала:
– Ладно, хватит! Уходи сейчас же! Я больше не хочу тебя видеть. Никогда!
– Ты не веришь, что я люблю тебя?
– Ты манипулятор и лжец. А теперь, пожалуйста, уходи!
Он ушел, бубня о том, какая она неразумная. Она подумала: «Ты силен только рассуждать о разумности». Он с самого начала ее обманывал. Она спрашивала себя, как долго ей еще чувствовать себя дурой.
Да, годы. Но сколько именно лет?
43
За внешней обходительностью, благожелательностью и светским обаянием психопат почти всегда скрывает склонность к непристойности и странное, амбивалентное представление, в котором любовные и выделительные функции перепутаны.
Херви Клекли, доктор медицины, «Маска здравомыслия»
Через два или три дня после того, как Джини Перхэм вышвырнула Кевина Коу из своей жизни, на рассвете пробежку на вершине Саут-Хилл совершала жена дантиста. Миссис Литтл знала о прошлых изнасилованиях в этом районе, но не слышала ничего, что указывало бы на закономерность. Соседние дома были одними из самых дорогих в городе – вдоль Хай-драйв целая миля домов от 175 тысяч долларов и выше – и поблизости всегда полицейские машины.
И все же рыжеволосая Лиз Литтл вздохнула с облегчением, когда взошло солнце. Лучи заставили ее моргнуть, когда по Тридцать третьей авеню ей навстречу в сторону Хай-драйв медленно ехала машина. Она заметила желтые номерные знаки стандартного формата: три буквы и три цифры. Она подумала, зачем кому-то доплачивать за украшение номеров, которые даже не персонализированы.
На Бернард-стрит она вспомнила, что всего в двух кварталах к северу изнасиловали ученицу старших классов, но это было прошлой зимой, и, слава Богу, полиция арестовала мужчину по фамилии Маунси. Она выбежала на Хай-драйв и устремилась по вершине южного края холма. Саут-Хилл поднимается от долины реки Спокан серией крутых подъемов и плоских площадок и плавно переходит в тянущийся до Хай-драйв пологий склон, а потом обрывается на юг так резко, что к этой круче не прилепился ни один дом или постройка. Фермерские жилища с трехсотметровой высоты казались кукольными домиками.
Пройдя еще несколько кварталов легким размашистым шагом, Лиз заметила маленькую машину, припаркованную на подъезде к большому пустырю. За сотни утренних пробежек по этому маршруту, машину тут она увидела впервые. На несколько сот метров не было ни единого дома, а на южной стороне Хай-драйв – вообще ничего, кроме обрыва и редких кустов.
Подойдя, она подумала: «Как странно, это та самая машина со смешными номерами. Интересно, кто-нибудь проверяет этот пустырь в шесть тридцать утра?» Но зачем? Никого не видно. Она заглянула в машину, внутри было пусто. Ускорив шаг, она направилась домой.
* * *
Буквально в нескольких кварталах, на одном из самых живописных участков Хай-драйв, начиналось
