решила, что нужно вежливо и аккуратно из этого выпутаться.
«Что ж, отойдите и оставьте меня в покое. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое».
Он сказал: «А зачем ты гуляешь ночами? Ты, должно быть, ищешь мужчину».
Я ответила: «Я гуляю ночью, потому что я толстая, разве ты не видишь? Ночью прохладнее, а толстые плохо переносят жару. Вот и все!»
Он продолжал твердить, что я, должно быть, ищу мужчину. Я стала уходить, и он пошел за мной. Я повернулась к нему лицом, как к собаке, и сказала: «Отвали от меня на хрен!»
Он принялся тараторить этим своим поставленным голосом – дикция у него и правда была хорошая. Все время говорил мне, какая я красивая. Я сказала себе: «Ладно, Кэсси, что ты собираешься делать? Подойдешь к одному из этих шикарных домов, постучишь в дверь и скажешь: “Этот мужчина ко мне пристает”? Он уложит тебя на спину, прежде чем ты успеешь пройти пять шагов, и, кроме того, он, скорее всего, из этого района, а эти люди, скорее всего, даже не откроют дверь». Я подумала: «Ладно, крошка, ты сама по себе. Просто сохраняй спокойствие и держи себя в руках».
Он подошел ко мне. Я держала трость наготове. Он спросил: «Что ты думаешь о том, как я выгляжу?»
Когда я не ответила, он спросил: «Ты замужем? Как зовут твоего мужа?»
Он лепетал обо всем на свете. Иногда говорил тихо, но, когда волновался, – намного громче. Он рассуждал о философии, политике. Сказал, что ему нравится «Источник» и Айн Рэнд, но я не обращала на него особого внимания. Я знала, что он хочет меня изнасиловать, и просто ищет удобного момента.
Мы подходили к западной окраине парка Манито, а там темно. Время от времени он на меня поглядывал. Он говорил: «У тебя очень привлекательное лицо. Когда я впервые увидел тебя за пару кварталов, я подумал, что ты толстая старая леди».
Я поняла, что он меня преследовал. Мы прошли мимо рощи пихт Дугласа, черных на черном. Он продолжал ко мне подлизываться. Сказал, что выступает за освобождение женщин, втирал мне еще какую-то психологическую чушь, пытаясь заставить расслабиться. Потом снова принялся задавать вопросы: «Тебе нравится, как я выгляжу? Как ты считаешь, я красивый? Сколько мне, по-твоему, лет?»
Я сказала: «О, около двадцати четырех. Ты выглядишь молодо. Твое тело выглядит великолепно».
Он задрал футболку, чтобы показать живот. То казался возбужденным, то снова успокаивался и принимался производить на меня впечатление своими познаниями. Все говорило о том, что он псих.
Мой дом был всего в нескольких кварталах, но это было последнее место, куда я могла пойти: если он увидит, где я живу, с ночным сном можно распрощаться. Он повел меня в парк, к каменным скамейкам. Я сказала себе: «Это глупо, но далеко не так глупо, как позволить ему узнать, где я живу».
«Как ты думаешь, я сексуальный? – сказал он. – Я очень хорошо о себе забочусь. Ты видишь?»
Он схватил меня, засунул язык мне в рот и начал тискать грудь. Я почувствовала какой-то запах и не могла понять, что это. Потом поняла: дезодорирующее мыло. И еще подумала: «О боже, бегуны принимают душ после пробежки!» Я стала от него отстраняться, а потом поняла, что он именно этого и хотел, поэтому не сопротивлялась. Я уже поняла, что у него заниженная самооценка, и подумала: «Если я его оттолкну, он почувствует себя отвергнутым и разозлится, а это даст ему повод начать меня избивать и тащить в кусты для содомии». Забавно, как работает твой мозг, когда ты в опасности. Все эти мысли промелькнули у меня в голове за долю секунды.
Как только он убрал язык, я продолжила говорить как ни в чем не бывало, будто ничего и не произошло, чтобы он понял: я не напугана и не шокирована. Я попыталась лишить его возможности разозлиться. На лице у него появилось озадаченное выражение. Я подумала: «Отлично! Ты поступила верно! Продолжай в том же духе!» А потом взмолилась: «Боже, наставь меня, как правильно поступать». Я сказала себе: «Кэсс, шевели мозгами. Шевели мозгами!»
Он снова меня поцеловал. Когда он оторвался, я встала со скамейки. Я подумала, что это точка кипения: либо он отпустит меня домой, либо прямо сейчас изнасилует. Я подумала, что, может быть, мне стоит закричать, но возле этого фонтана по вечерам вечно кричат дети. Соседи не обращают внимания. Потом я поняла, что он что-то говорит.
«А?» – сказала я.
Он сказал: «Я хочу отвести тебя в кусты и вылизать твою мохнатку».
Я подумала: «Черт, что же мне делать?» Он подошел вплотную и сказал, что заставит меня почувствовать себя на седьмом небе. Я подумала: «Он хочет затащить меня в кусты, чтобы заняться со мной содомией». Этого я боялась больше всего на свете. Я вспомнила то, что читала: «Постарайся контролировать этих парней и не позволяй им контролировать тебя. Они гонятся за властью».
Он спустил штаны и велел мне посмотреть на его плоский живот. Наружу торчал эрегированный член.
Я сказала: «Какая прелесть!»
Он казался озадаченным и прикрылся, но потом снова его вытащил. На этот раз я сказала ему: «Член у тебя точно большой!»
Он опять натянул штаны.
Он сказал, что нам пора идти в кусты, где он сможет меня вылизать. Я пыталась придумать, как его отпугнуть, как победить его в этой его игре за власть.
Я сказала ему: «Хорошо. Ты сможешь меня вылизать, если сначала кое-что сделаю я».
«Что?» – спросил он.
Я глубоко вздохнула и сказала: «Отсосу твой член».
Я подумала, что, если он просто ко мне пристает, он скажет: «Конечно, давай», и тогда я пойму, что он не насильник, и пойду домой. Но если он замнется, значит, он точно насильник.
Он замялся. У него снова появился этот странный взгляд, и он сказал: «Нет, нет, позволь мне сначала заняться тобой». Ситуацию контролировал он.
Мы спорили о том, кто кому что будет делать. Он все время твердил: «Ну же, дай мне полизать и по-настоящему тебя побаловать». А я отвечала: «Нет, нет, дай мне сначала тебе отсосать».
Это был безумный спор. Безумный. Но я видела, что он не знает, как с этой ситуацией справиться.
Я направилась домой. Пока мы шли по улице, я хорошо разглядела его руки. Пальцы у него были какие-то короткие, мягкие на вид. Я подумала: «Бедняжка, мне так тебя жаль».
Мы дошли до тротуара через дорогу от
