утро хорошей подруги Лиз –
Марго Терри. Она надела флуоресцентно-желтую футболку и беговые шорты с синим принтом, потом решила накинуть синий свитшот на молнии. Хотя на дворе еще стоял август и впереди ждали теплые дни, ранним утром уже было прохладно. Она глянула на уличный термометр: 11 градусов. В Спокане природа не слишком считалась с календарем.
Она ходила на цыпочках, не желая разбудить двух своих маленьких мальчиков. На кухонном столе она оставила записку – «Мама убежала, скоро будет дома» – и украсила ее, нарисовав женщину-палочку в неуклюжих кроссовках, траву и цветок. Дети увидят и посмеются. Чуть позже она собиралась отвести их в зоопарк «Прогулка в дикой природе».
Она вышла через заднюю дверь своего ранчо стоимостью в четверть миллиона долларов и закрыла ее так, чтобы она не загремела. Внизу, по склону к Хэнгмен-крик, пронзительно свистнул сурок. Она взглянула на часы – 6:45. Сегодня она собиралась пробежать свой шестимильный маршрут – извилистый, проложенный так, чтобы увидеть белый дом в колониальном стиле, где прошло ее детство, затем вернуться к Хай-драйв, пробежать по краю Саут-Хилл и оказаться дома как раз вовремя, чтобы подать завтрак двум соням. По этим улицам она ходила и бегала большую часть своих сорока лет. Выпускница колледжа и талантливая художница, она жила в разных частях Соединенных Штатов, объездила весь мир, кроме Южной Америки, и покорила Килиманджаро и Фудзияму.
Она происходила из преуспевающей семьи. Ее отец был топ-менеджером в газетной империи Коулзов. А сестра – Сиреневой Королевой Спокана, титул, которого вполне могла удостоиться и сама Марго. Стройная, как тростинка, брюнетка ростом 167 сантиметров, с большими зелеными глазами и вздернутым носиком. Речь интеллигентная, но непринужденная. Светская, но без снобизма. Бегала она ради здоровья – и физического, и душевного, – а заодно практиковала аутотренинг, который, похоже, и правда помогал. «Марго, – говорила она себе во время пробежки, – ты очень достойный человек. Ты не слабачка!» Ободряющие речи и аффирмации, казалось, помогали ей справляться со старой проблемой низкой самооценки.
Этим утром она бежала размашистым шагом, любуясь цветами и пейзажем. Воздух только-только начинал теплеть. На крутом склоне под Хай-драйв она заметила чубушник, можжевельник, один-два боярышника, бледно-фиолетовые цветы кипрея. По шоссе 195, казалось, двигались коллекционные машинки из спичечных коробков, а к Палузе, извиваясь, приближался крошечный поезд, позванивая в крошечный колокольчик.
Размеренно дыша на бегу, она краем глаза что-то заметила. По Тридцать третьей авеню на запад, в сторону Хай-драйв, шел мужчина в темных очках. На нем были серые спортивные штаны и синий стеганый жилет. Она подумала, что для летнего дня парень явно слишком укутан.
Сделав еще несколько шагов, она достигла крутого обрыва, прерываемого лишь небольшими выступами и кочками. На этом участке был популярен дельтапланеризм. Она бежала по гребню, по хорошо проторенной тропе, прямо под бревенчатым навесом, служившим предупреждающим ограждением для водителей. Она подумала, что не позавтракала и уже проголодалась. И тут перед ней на тропинку выскочил мужчина и устремился прямо к ней; его каштановые волосы подпрыгивали, как у ее маленьких сыновей, когда те бегали.
Когда он приблизился, она улыбнулась. В этом районе бегуны всегда улыбались или здоровались. Мужчина поравнялся с ней. Сначала ей показалось, что он тоже улыбается, но в следующую секунду она поняла, что это была гримаса.
Его рука схватила ее за подбородок и сбила с ног. Она упала на спину и уставилась в небо. Затем поняла, что он тащит ее вниз по склону холма, и услышала его голос.
– Не поворачивай голову! У меня нож. Один взгляд – и ты труп.
Он остановился за выступом, невидимым с верхней тропы, и она крепко зажмурилась. «Только представь, – предупредила она себя, – если ты сделаешь хоть одну маленькую ошибку и бросишь на него один взгляд, он тебя убьет!» Она прижала руку к глазам. «Боже мой, – подумала она, – какой я послушный маленький трутень».
– Раздевайся!
Она не могла подчиниться: одну руку ей удерживал он, другой она закрывала себе глаза.
– У меня нет свободной руки, – удивляясь собственному спокойствию, сказала она.
Он сорвал с нее шорты и трусы и заставил снять свитшот на молнии. Она осталась совсем голой, если не считать кроссовок «Нью Баланс».
– Не смотри, – повторил он. – Ты знаешь, каково это, когда тебе в грудь вонзают нож?
Он толкнул ее вниз по склону, и она чуть не упала. Поросший кустарником уступ был таким крутым, что ей пришлось упираться каблуками. Он бросил ее на землю метрах в тридцати или сорока от верхней тропы. Она подумала: «Интересно, а он – Маунси? Помню, я что-то о нем читала. Почему я так ясно мыслю? Такое ощущение, что все мое тело в грязи, а голова ясная. Но… мне страшно».
За темным экраном собственной ладони она поняла, что он снимает штаны. Он раздвинул ей ноги и прижался к ней. Каменистая земля саднила кожу, она чувствовала царапины. Он заговорил.
– Тебе нравится секс?
– Ну да, да.
– Насколько?
Она почувствовала, как он касается ее пальцами, и ничего не ответила.
– Ты довольно тугая, да? – сказал он.
Голос у него был спокойный, почти обыденный.
– Давно у тебя никого не было, да?
Она не ответила. Он сжал ее грудь и сказал, что она прекрасна. Он попытался войти в нее, но не смог. Его болтовня возобновилась. Она решила, что он, должно быть, пытается возбудиться. Судя по хрюкающим звукам, она подумала, что он, возможно, занимается собой, но наверняка сказать не могла. Затем он приказал ей встать и повел ее ниже по склону, в другое место. Она по-прежнему крепко прижимала руку к векам. Он снова опрокинул ее на спину и повторил ту же безуспешную попытку. Она подумала: «Разве не странно? Я всегда представляла, что изнасилование – это что-то быстрое, дело нескольких секунд. И вот я застряла с извращенцем на склоне горы, и он не может возбудиться, а потом расспрашивает меня о моей сексуальной жизни».
Он поднял ее и подтолкнул вперед. Она почувствовала, что начинает паниковать. «Я закончу как один из тех трупов, что находят случайные туристы, – подумала она. – Пойдут вдоль Хэнгмен-крик через кусты и заметят разложившееся голое тело в кроссовках “Нью Баланс”. Никогда не думала, что умру вот так».
– Нам пора возвращаться, – все еще прижимая руку к глазам, сказала она. – Меня долго не было. Лучше отпусти меня, потому что меня будут искать.
Она не упомянула, что муж на работе, двое старших детей в гостях в Калифорнии, а двое маленьких сыновей спали или смотрели телевизор.
