Читаем без скачивания Васек Трубачев и его товарищи - Валентина Осеева

Сева написал.

– Теперь надо очень осторожно, – испуганно предупредил он.

Ребята молчали, подыскивая подходящие слова.

– Лучше всего – писать прямо, – решил Мазин. – «Нам сообщили, что Митя опасно ранен…»

– С ума сошёл! – возмутились девочки. – Разве так можно? У Мити мама старенькая, она испугается сразу.

– Конечно. Сначала о жизни что-нибудь… вообще… как они живут… Что ты думаешь, Васёк? – спросил Одинцов.

– Я бы тоже сразу правду сказал, – нерешительно высказался Васёк.

– Нет, лучше подготовить, что вот у многих теперь горе, потому что война, – глядя на огонь лампы, начала Нюра. – «Дорогие Митины родители! Как вы живёте? У всех сейчас много горя…»

– Может, и правда… – вздохнули ребята.

– Давайте напишем начерно, а потом перепишем, – сказал Сева, записывая слова Нюры.

Но дальше дело не шло. Ребята предлагали то одно, то другое, но всем казалось, что это не те слова, что в них нет утешения и теплоты.

– У самих сердце болит, да ещё писать об этом надо, – расстроенно бормотал Мазин.

– И как это мы не можем написать! – с горечью сказал Одинцов.

– Так ведь это не простое письмо, – серьёзно возразил ему Малютин.

Васёк поглядел на часы – было очень поздно.

– Вот что, ребята: давайте расходиться по домам! Завтра нам на делянку идти. Придётся сегодня письмо отложить, но пусть каждый подумает хорошенько. Завтра соберёмся опять.

Хмурые и недовольные собой, ребята молча смотрели, как Васёк прятал в ящик стола начатый лист бумаги.

Когда все собрались уходить, дверь вдруг открылась и вошла запыхавшаяся от ходьбы тётя Дуня.

– Васёк, – крикнула она ещё с порога, поднимая вверх маленькое серое письмецо, сложенное треугольником, – тебе на госпиталь пришло! Читай скорей! Я всю дорогу бегом бежала. От кого бы это?.. Батюшки мои!..

Васёк схватил письмо и бросился к лампе:

– Ребята, от Генки! – Руки его дрожали.

Ребята онемели от испуга и ожидания.

В письме было наспех написано несколько строк:

«Дорогие товарищи, други мои! Один человек обещал мне доставить вам эту весточку, и потому спешу сообщить, что Митю вашего мы от смерти отратували, жив-здоров теперь будет боец Митя, не плачьте за него, други мои. Митя ваш на ноги ещё не встаёт и писать сам не может, но, чтоб вы не сомневались, что он выдужал от своих ран, шлёт собственноручную подпись и горячий комсомольский привет.

Внизу стояли две неровные буквы: «М. Б.».

– Митя Бурцев! – задыхаясь от счастья, прошептал Васёк.

– Митя!.. Митенька!.. – Девочки крепко обнялись. – Какое счастье!..

Ребята, не веря своим глазам, смотрели на Генкины каракули и на волшебные буквы внизу: «М. Б.».

– Садись за стол, Севка! – заорал вдруг Мазин, ударив об пол кепкой. – Где письмо родителям? Сначала будем писать. Начисто, без помарок! Садись, Севка!

– Садись, садись! – усаживали Севу товарищи и, захлёбываясь от радости, со всех сторон диктовали ему новое письмо.

– Ах ты батюшки! Да вы хоть не все сразу! В ухо-то ему не кричите! – глядя на них, улыбалась тётя Дуня.

– Ничего, ничего… – бормотал Сева, торопясь записать всё, что ему диктовали ребята.

По новому письму выходило, что Митя Бурцев, верный сын своей Родины, геройски сражался с фашистами и, получив смертельные раны, совершенно выздоровел и скоро снова пойдёт в бой.

«Слава родителям, у которых такой сын! Счастье нам, что у нас такой вожатый! Пионерский отряд школы № 2», – торжественно подписал в конце письма Сева Малютин. Потом каждый из ребят поставил под посланием начальные буквы своего имени и фамилии. Васёк тоже подписал совсем как Митя: «В. Т.».

Глава 49

На делянке

К семи часам утра ребята собрались около школы. Леонид Тимофеевич уже был там и о чём-то оживлённо беседовал с двумя Миронычами. Ребята быстро разобрали топоры, пилы. Елена Александровна ещё с вечера заготовила хлеб и огурцы и теперь выдавала их на руки. Вышли на улицу.

– Не рассыпайтесь по всей мостовой, – сказала Елена Александровна, – в городе нужно идти организованно.

Несмотря на ранний час, люди уже куда-то торопились. Проехали мимо на грузовиках красноармейцы, прошли ремесленники в рабочих спецовках. Встретились девушки в военной форме.

– На работу идёте? – весело окликнули они пионеров.

– На работу! В лес! Деревья валить! – бодро, вразнобой ответили им ребята.

На окраине стали встречаться огородники с мешками, лопатами.

Ребята вышли за город, миновали шлагбаум. Перед глазами открылось широкое ровное шоссе.

Васёк оглядел товарищей. Их было много – старых и новых, испытанных друзей и просто одноклассников. Были тут славные ребята из других классов, с ними он познакомился только недавно на стройке. Все они относились к нему тепло, по-дружески.

Но были среди школьников и такие, как Тишин, Петрусин. Алёшу Кудрявцева, несмотря ни на что, Ваську не хотелось даже мысленно ставить с ними рядом.

Старые друзья Трубачёва всю дорогу шли с ним вместе, говорили о военных событиях, о Мите, о том, что скоро кончится война и Митя вместе с учителем снова вернутся в школу. В новую школу, отстроенную с их помощью.

Вдоль шоссе потянулся густой лес. Леонид Тимофеевич, Елена Александровна и два Мироныча шли прямо по дороге, окружённые школьниками. В толпе слышались шутки, смех, громкие голоса.

Внезапно на Трубачёва нахлынули воспоминания. Казалось, стоит только закрыть глаза – и увидишь свежее украинское утро, Митю, Сергея Николаевича, подводу, на которой ехал отец учителя… Всё это было совсем недавно… Вот так шёл Сергей Николаевич, а вот так, по краю шоссе, Митя… И Валя шла, срывая крупные белые ромашки.

А потом по шоссе шагали на фронт бойцы с запылёнными суровыми лицами. И вдоль этого потока учитель двигался навстречу ребятам и горнил ещё и ещё, чтобы показать им, что он здесь…

Никогда не забудет Васёк, как, прощаясь, Сергей Николаевич соединил их руки в своих ладонях…

Васёк оглянулся. Саша поднял на него большие грустные глаза и глубоко вздохнул. Девочки шли по тропинке около леса. Нюра отстала от подруг, и светлый сарафанчик её одиноко мелькал за деревьями. Петя, по старой привычке, жался к Мазину, а Мазин шёл, мрачно опустив глаза в землю.

И, словно продолжая начатый разговор, Одинцов вдруг сказал, ни к кому не обращаясь:

– Вот мы среди своих теперь, а там всё ещё враги кругом. И может, сейчас, в эту минуту, идёт бой. – Он тронул за плечо Трубачёва: – Помнишь, как тогда, ночью, на дороге?

Ваську сразу вспомнился ночной шорох деревьев, дальний топот копыт, боец, скачущий на гнедой лошади…

Васёк встряхивает головой и поворачивается к товарищам:

– Что это мы так отстали, ребята? – Он машет рукой и звонко кричит: – Эй, Белкин! Подождите нас!.. Девочки, выходите на шоссе! Куда ушли?

– Спешат все, как на пожар! – ворчит Мазин. Девочки поспешно сбегают с тропинки.

Трубачёв прибавляет шагу. Елена Александровна останавливается на дороге и ждёт. Ветер треплет её светлые волосы, выбившиеся из-под берета; девочки со всех сторон суют ей в руки букетики цветов.

Леонид Тимофеевич и два Мироныча тоже замедляют шаг, оглядываются. Ребята догоняют их и идут рядом.

Дедушка Мироныч рассказывает о лесных пожарах:

– Ну вот. Дед мой был лесником и всю жизнь лесом кормился… Вот один раз заночевал он в лесу, подложил под голову армяк да топор и задремал. Вдруг слышит – словно кто стонет, да так тяжко, многоголосо стонет и дышит жарко в лицо… Проснулся он, сел. А над головой птицы летят, с ветки на ветку белки шарахаются, и зайцы прямо по ногам скачут, и всякая тварь лесная бежит мимо… Вскочил он. Ночь на дворе, а промеж деревьев зарево видно, огонь змейками по траве ползёт. И в ушах гул стоит. Выбежал он на опушку… Лес горит… Батюшки мои! Упал дед на колени, заплакал: «Кормилец ты мой родимый!» А лес стоном стонет, как человек… Перекрестился дед – и в село. Ну, набежали люди с баграми, с лопатами, давай канавы рыть, водой заливать. Ведёрками воду из речки носили – о пожарных тогда и не слыхивали в сёлах. Ну и выгорел лес – одни пни торчали… А теперь я вот на свою родину ездил – на этом месте высокая рожь колосится. Зайдёшь – не головой окунёшься в хлеба. Не узнать того места, где пожар был и где мой дед плакал. Теперь новые леса посадили, хорошие леса, строевые…

– А отчего же пожар был? – спросил кто-то из ребят.

– Известно отчего: пастухи сожгли. Народ тогда несознательный был. Разложили костёр да заснули – вот тебе и пожар!.. – Дедушка Мироныч поглядел на высокие, стройные сосны у дороги. – Вот, Леонид Тимофеевич, эти сосны мачтовые. Вишь, они, как стрела, ровные! – Он подошёл к дереву, постучал по стволу топорищем. – Хороши сосны!.. А вот до войны я отдыхал в одном санатории на Чёрном море, так там я видел сосновую рощу. Особые деревья! Иглы длинные, хоть косы плети, а шишки с кулак у той сосны…