Гарри не стал скрывать от друзей истинное положение вещей, хоть и изложил произошедшее максимально кратко.
— Ничего себе! — выдохнул Рон. — Это... это ужасно. Не думал, что директор способен на такое!
— Почему он настолько хочет влиять на тебя, Гарри? — спросила Гермиона.
— С той самой ночи, когда на моем лбу появился столь примечательный шрам, Дамблдор приступил к мифотворчеству вокруг моей скромной персоны. Так я стал героем, мальчиком-который-выжил и прочее-прочее. И как-то все поверили, что именно наш досточтимый директор — мой опекун. Ведь он столько сделал для Джеймса и Лили, и обеспечил мою безопасность. Магический мир быстро забыл, что я вообще-то наследник древнего рода, а никого, кто смог бы напомнить, не осталось. Сириус оказался в Азкабане, Люпин — сами понимаете, просто не мог настаивать на чем-либо, другие были слишком заняты собственной безопасностью и разгребанием дел из-за исчезновения Волдеморта. В общем, об этом забыли все, но не Альбус.
Директор, похоже, имел на меня обширные планы, поэтому и запихнул к магглам. Ему нужен был покорный герой, расположение которого можно завоевать банальным теплым отношением. Но я стал оборотнем, и все сложилось по-другому.
— Правильно, тебя научили жить в семье и полагаться не только на себя, — кивнула Гермиона.
— Именно. Самое большое достижение моего отца: благодаря ему я поверил, что больше не одинок, более того, я нужен. А звериное чутье позволяет мне отличить ложь от правды. И я почти всегда чувствовал налет фальши в словах директора.
— Но он не теряет надежды перетащить тебя на свою сторону, да? — продолжала строить догадки Гермиона.
— Угу. И именно эта упертость меня очень настораживает.
— Почему? — удивился Рон.
— При всех своих недостатках Дамблдор далеко не дурак, и тогда подобная... настойчивость означает, что у него в рукаве запрятан какой-то козырь, а может и не один. Но что это, я даже предположить не могу.
— Вероятно, секрет кроется в твоем прошлом? — предположила Гермиона.
— Наверняка, но это слишком расплывчато, не за что зацепиться. Я могу лишь надеяться, что последняя выходка заставит директора затаиться на какое-то время. Во-первых, обдумать причины неудачи, а во-вторых, из-за присутствия Амбридж.
— Да уж. Эту министерскую жабу очень взволновала твоя болезнь, так некстати случившаяся именно после публичной ссоры с Джин, — признался Рон. — Похоже, она что-то заподозрила.
— И такой вариант исключать нельзя. Но давайте обсудим все позже, а то как бы нас не хватились! И, эм... Рон, почему у твоей сестры столько чар на лице?
— Тоже заметил, да? — хохотнул рыжик. — Без них ей еще дня два не ходить.
— В смысле? — переспросил Гарри. — И почему Гермиона так смутилась?
— Ну, в общем... это моя вина. Я так разозлилась тогда, что она чуть не проболталась всем о твоей особенности что, что...
— Едва мы вернулись в гостиную, Герми со всей силы дала ей по морде, — закончил Рон. — И я даже не в претензии. Близнецы так вообще аплодировали. Конечно, Джин кинулась в драку, но тут как раз весь замок так тряхнуло от твоего «эмоционального взрыва», что все уже обеспокоились именно этим.
— Дела... — почесал затылок Поттер. — А ты, Гермиона, оказывается, опаснее, чем я думал!
— Да хватит вам! — фыркнула девушка. — Идем уже.
— Ты супер! — Рон позволил себе приобнять Грейнджер и чмокнуть ее в щеку, от чего та смущенно покраснела.
— И отличный друг! — добавил Поттер. — Вы оба.
Гарри был невероятно рад, что все случившееся не разобщило их, а наоборот, сделало дружбу крепче, избавив от недомолвок и тайн. Кое-какие секреты, конечно, еще оставались. Но Поттер пока просто представить не мог, как скажет Рону с Гермионой, что его отец — Фенрир Грейбек, или что в Тайной Комнате скрывается возрожденный Том Реддл. И все-таки Гарри верил — со временем друзья поймут даже это.
О Волдеморте молодой оборотень после всплеска силы думал очень часто. Познав остроту желания воссоединиться с партнером, парень стал еще больше переживать об отце, хотелось сделать его счастливым, и Тома тоже. Но для этого нужно было найти все части его души.
Правда сейчас, кажется, весь мир задерживал эти поиски. Даже собственная суть капризничала. Поэтому в первую очередь Гарри снова навестил Церес и восстановил сдерживающие руны. С ними стало полегче, но напряжение все-таки возрастало.
К концу марта Поттер ждал пасхальных каникул как манны небесной. К счастью, таких мощных вспышек неконтролируемой магии больше не случалось. Происходили короткие эмоциональные всплески, но парню удавалось их гасить, не допуская каких-либо разрушений. Кажется, большинство сокурсников и не догадывалось, что его вообще что-то терзает. Ну, вспылил — с кем не бывает? Весна, молодость, близость экзаменов...
Сам Гарри старался поддерживать подобные мысли, лишь Рон и Гермиона были в курсе. К тому же, молодой оборотень научился чувствовать угрозу приступа за некоторое время до оного и старался как можно быстрее уединиться или просто передать опасное занятие (если показывал какое-то заклинание в клубе) другому. У них с друзьями даже выработалась специальная система предупреждений на этот счет.
Но главной проблемой стали сны. Гарри уже на автомате накладывал на кровать заглушающие чары. Столько эротических сюжетов, как за эти два месяца, ему за всю жизнь не снилось. И все такие яркие, горячие. Хотелось или немедленно перекинуться или бежать в подземелья, к Северусу, дабы воплотить их в жизнь. Но было нельзя! Оставалось только кусать подушку и снимать напряжение ручным способом. Помогало ненадолго.
В конце марта Поттер со Снейпом уже даже взглядом встречаться опасался, настолько возросло напряжение между ними. О каких-либо прикосновениях и речи не шло. Зельевар тоже ощущал это, поэтому даже на уроках старался оставаться за кафедрой, а не ходить между рядами, чтобы не спровоцировать приступ ненароком.
Перед самыми каникулами Гарри вообще предпочитал все свободное время проводить в библиотеке, подальше от всех, да и учеба вместе с попытками разобраться с делами рода помогала отвлечься от мыслей. Нетерпение смешивалось с опасением, что Северус станет ревновать, и страхом, что он сам просто не сможет подпустить к себе кого-то другого. Стая стаей, но во всех его снах и мечтах присутствовал только Снейп, только его запах кружил голову и заставлял сердце биться быстрее.
Только теперь пришло понимание, как легко проходили весны прошлых годов, когда он был волчонком или волком-подростком. Сейчас Гарри всей кожей ощутил наступление брачного сезона. Воздух словно стал горячее, а зверь участил попытки выглянуть наружу. Парень уже начал думать, что не выдержит этого испытания, когда Грейбек наконец-то забрал его домой.
