Многих трудов стоило мне докопаться до самых нижних, потайных галерей; злобные духи земли, поставленные охранять это место, оказались упрямы и отнюдь не слабы. Почти двадцать пять лет затратил я на то, чтобы прочитать расколотые каменные страницы…
Я не стал Повелителем Драконов Времени — это под силу лишь Богу, — но использовать кое-что из их магии научился.
Но, воистину, это оказалось страшное умение! Нечто вроде злополучного Ракотова заклятья, вызвавшего в мир Неназываемого. Клыки Драконов легко дробили в пыль Мировую Твердь — для них это оказалось чем-то вроде развлечения. Сорвавшись с невидимых колдовских цепей, они легко обратили бы во прах всё Сущее. Я берёг их до решающей минуты, в мыслях обдумывая штурм Обетованного, если дело дойдёт до этого; но, похоже, прежде придётся прогрызть себе дорогу к Источнику Мимира.
Мне очень не хотелось пускать в ход свой последний резерв. Как знать, не Драконам ли Времени выпадет судьба остановить Неназываемого, а я вовсе не мог утверждать, что на них дважды подействуют одни и те же заклинания; на составление и испытание новых ушли бы годы.
И ещё беспокоила меня та странная волшба, которую заметил Читающий, принадлежащая, по его словам, какому-то Смертному колдуну. Из рассказа Хагена о битве за Авалон меня больше всего встревожили две вещи — оттого, что я не мог найти им объяснения. Первая — это нежданный визит слуги Дальних Сил в обитель Мерлина; а вторая — неожиданное свидание Хагена с Браном Сухой Рукой. Совершенно ясно, что свидание это им подстроил сам Верховный Маг, но вот с какой целью?.. Я подозревал Брана в принадлежности к сторонникам одной из борющихся сил, однако — к какой? С равным успехом он мог бы служить и Мерлину, и Сигрлинн, и Орлангуру, и самим Молодым Богам; и почему бы не Дальним или Древним Силам, а то и самому Хаосу посредством чародеев острова Брандей? Недаром он невредимым выскользнул из когтей Яргохора, Водителя Мёртвых, выскользнул сам и спас Хагена…
По воле Главы Совета Поколения мой Ученик сошёлся в бою со своим недавним проводником; мне все это очень не понравилось. Читающий ещё не разобрался детально во всех заклятьях, что пускал в ход Мерлин, когда рать Хединсея вступила на авалонскую землю, — хватало иных забот, но — я чувствовал — без этого не обойтись. Говорил же Сухая Рука Хагену: «Пока не загорятся подожжённые твоим войском мирные деревни… я не враг тебе». Загорелась. Пусть всего одна и по вине авалонского чародея, но не значит ли это, что Бран теперь — ещё один наш противник и станет поднимать людские рати Хьёрварда?..
Отчего-то я ни на минуту не усомнился в том, что он на это способен.
Из нерешительности меня вывел Читающий, и я почти с облегчением услышал, что армии Замка Всех Древних подходят к Хединсею. На сей раз мои сородичи отправились и сами; неудачи Лишённых Тел и Алчущих Звёзд, похоже, их кое-чему научили. Что ж, приходит пора вступить в дело легионам Ракота. Я не знал, дошла ли уже до Замка весть о том, что силы Тьмы собраны и готовы к бою…
Однако на сей раз я испытывал некоторые колебания. Маги бросили против нас не только выведенных их искусством чудовищ и гомункулусов, но и простых Смертных; вызванные из других Миров, эти несчастные достойны были лишь жалости — мне вовсе не хотелось устраивать кровавую бойню у стен моей крепости. Я тоже извлек уроки из гибели Ночной Империи.
Ясно, что следовало отсечь людские рати от отрядов чудовищ; последних можно было уничтожить, Смертных же я намеревался по возможности без большой крови вытеснить с поля боя. Я вспомнил о достопамятном камне, закрывшем Ворота Миров в день налёта на Малый Храм Солнца в Эриваге…
— Ракот! — негромко позвал я.
— Здесь! — раздался мощный голос. Падший Маг возник посреди моего покоя, запахиваясь в свой знаменитый багряный плащ, — плащ, бывший на нем в дни отчаянного штурма, когда его полки рвались сквозь последние заслоны к Обетованному… Рвались, но были разбиты на самом пороге.
— Разворачивай своих, — обратился я к нему, оживляя заклинанием свою модель Мировой Сферы. — Гости уже на подходе… — Я вкратце изложил ему свой План.
— Хорошо, — кивнул Ракот. — Не понимаю, правда, зачем рисковать нашими бойцами, чтобы рассекать или отсекать там кого-то… Но да ладно, это твой остров, и я сделаю, как ты сказал.
— Тогда поспеши! — Я кивнул на свою модель, но приближающиеся армии врагов уже можно было разглядеть и просто высунувшись в окно.
Солнце уже клонилось к горизонту, но впереди ещё было добрых шесть часов светлого времени — летние ночи на Хединсее коротки. Облака исчезли, словно в испуге перед предстоящей битвой, безмятежно-вечереющее небо привольно разлеглось над головами, точно отдыхающая пантера. На горизонте возникли чёрные точки и чёрточки — двигавшиеся по земле и по воздуху суда везли несметные полчища, собранные Магами Замка во всех сопредельных и несопредельных Мирах. Я ощущал и присутствие моих сородичей — они пока не лезли вперёд, очевидно, готовя сейчас первую магическую атаку.
Ракот ушёл расставлять свои полки, я же послал за Гердером и велел тысячнику, когда тот явился, как можно скорее укрыть всех людей и гоблинов в подземных казематах и не вмешиваться в сражение. Отпустив воина, я отправился к Ильвинг.
В глубоких глазах на самом дне притаился страх, но дочь ярла и жена тана выслушала мои увещевания бесстрастно, а потом я услышал:
— Не пристало супруге бежать от опасности, которой подвергается её муж! — отрезала она и отвернулась. — Я остаюсь здесь, и сын мой останется тоже. Это моё последнее слово, колдун.
Слова её никак нельзя было бы назвать любезными, но я понимал, в чём дело: она боялась и пыталась сейчас скрыть этот свой страх от всех — и от себя самой в первую очередь.
— Как будет угодно тебе. — Я наклонил голову. — Тогда супруга тана…
— Я знаю свои обязанности! — вновь оборвала она меня. — Не беспокойся, все оставшиеся в крепости женщины и дети будут надёжно укрыты в подземельях, а те, кто умеет врачевать раны и ухаживать за увечными, отправятся помогать воинам моего супруга. Я пойду с ними.
Я вновь кивнул. Твёрдости духа этой маленькой женщины мог бы позавидовать самый лихой рубака из дружины моего Ученика…
Я отправился дальше, в последний раз обходя укрепления перед боем. Они с честью выстояли во время первого штурма, я не сомневался — продержатся и сейчас, но всплывало откуда-то из глубин сознания смутное предчувствие, что суждено нам будет оказаться в осаде и в третий раз — и при этой мысли меня словно окатило ледяной волной. Недоброе предзнаменование, настолько недоброе, что мне потребовалось несколько минут, чтобы отогнать чёрные мысли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
