Я вновь кивнул. Твёрдости духа этой маленькой женщины мог бы позавидовать самый лихой рубака из дружины моего Ученика…
Я отправился дальше, в последний раз обходя укрепления перед боем. Они с честью выстояли во время первого штурма, я не сомневался — продержатся и сейчас, но всплывало откуда-то из глубин сознания смутное предчувствие, что суждено нам будет оказаться в осаде и в третий раз — и при этой мысли меня словно окатило ледяной волной. Недоброе предзнаменование, настолько недоброе, что мне потребовалось несколько минут, чтобы отогнать чёрные мысли.
Шеренги воинов спускались по ступеням длинных лестниц вниз, в надёжные казематы, укрытые глубоко под землёй, в самой толще каменных костей основания острова. Луки и мечи не могли помочь Хединсею против тех сил, что готовились сейчас к решительной атаке.
А те, кому предстояло сражаться под знаменем моего Ученика, сотнями и тысячами поднимались сейчас в воздух, расползались по башням и бастионам, ныряли в прибрежные волны… Ракот вдохновенно дирижировал сложными потоками своих созданий, он вновь ощущал себя в родной стихии, он наслаждался, совсем не думая сейчас о том, чем закончится эта битва… Никакие муки и страдания, никакие, даже самые жестокие, поражения не смогли изменить его натуры. Он ничему не научился, к сожалению!..
«Однако время идёт, а Хагена с Хрофтом всё нет и нет», — с тревогой подумал я, вернувшись в свой Заклинательный Покой и справившись у Читающего о последних новостях. Таковые отсутствовали, не замечалось и никаких следов волшбы — даже в ледяной бездне, куда отправились мой Ученик вместе с Отцом Дружин. Это вызывало подозрения — что же, они не встретили там никакого сопротивления?
Зверёк, созданный мною из Света и Тьмы, подбежал и легко ткнулся носом в ладонь. «Ты хорошо поработал, малыш, а твой создатель совсем забыл о тебе, — с раскаянием подумал я. — Ты заслужил собственное имя; ты перестанешь быть игрушкой Магов и станешь самим собой». Подняв правую руку и накрыв зверька левой ладонью, я медленно произнёс вслух:
— Отныне и присно, нарекаю тебя Хервиндом, что значит — «всепроникающий». — И сотворил заклинание.
Новонаречённый вздрогнул у меня под пальцами; а затем я ощутил горячий поток благодарности, устремившийся от Хервинда ко мне. Для магического существа получить от создателя собственное имя — это обрести свободу. Отныне ничьи заклятья — в том числе и мои собственные — не смогли бы принудить его к чему-либо. Он становился обладателем собственной магии: лишь изучив её, волшебник получил бы власть над ним.
— У меня будет просьба к тебе, — обратился я к новообретённому помощнику. — Необходимо вернуться в Мир Источника. Разведать дорогу. Понять, чем занимается там Мимир. Что за люди населяют деревню подле Кипящей Купели? И ещё — что за странные острые грани у той горы, что на пути к Источнику? Уж очень смахивает на гигантские замурованные мечи… Разузнай всё это, если сможешь, пожалуйста!
Ответом мне было молчаливое, но ясно выраженное чувство: «Я сделаю или сгину, не сомневайся во мне, Мастер!»
Хервинд в два прыжка подскочил к амулету Ямерта, так и пролежавшему всё это время на своём мраморном постаменте, и исчез в тёмном хрустале глобулы.
Что ж, Мерлин молчит, Обетованное тоже — займёмся теми, кто стучится в дверь непрошеными! Я вытащил Чёрный Меч из ножен и почти бегом поднялся на дозорную площадку.
Вообще говоря, мое место было не тут — мне следовало оставаться подле Читающего, чтобы не пропустить колдовского удара; но я, наверное, впервые в жизни пренебрёг осторожностью, столь величествен и завораживающ был вид развертывающихся для смертельной схватки полчищ.
Куда бы я ни направлял свой взгляд, весь горизонт вокруг нас густо покрывали заметно приблизившиеся суда наших противников. В промежутках между ними парили, изредка взмахивая огромными крыльями, какие-то летучие твари, смахивающие на драконов, но всё же помельче и не столь могучие, вдобавок не умеющие плеваться огнём. Еще выше, над тонкими мачтами, над чешуйчатыми спинами крылатых, беспорядочно носились взад-вперёд какие-то совсем небольшие создания, отсюда они казались лишь роями чёрных точек. И ещё кто-то кувыркался в волнах подле самых корабельных форштевней; и на поверхности моря то и дело лопались большие пузыри, словно там, в глубине, кто-то мерно дышал; приближались и мои сородичи. Я ощущал их присутствие; они сгрудились все в одном месте, где-то за основными силами своего войска, и так же, как и я, тянулись вперёд чуткими щупальцами Дозорных заклятий.
Итак, моё Поколение не рискнуло предложить мне чисто магический поединок. Несмотря на неудачу первого штурма, они вновь собрали рати, вновь готовы были пустить в ход живую плоть, бросить её самоубийственным тараном на завесы и заслоны клыков, когтей, серпов, пил, клешней и прочих разящих орудий, коими в изобилии были снабжены питомцы Ракота, былого Повелителя Тьмы.
Зрелище манило и завораживало, меня тянуло остаться ещё и смотреть, смотреть, отстраненно и безучастно, словно со стороны наблюдая захватывающий и кровавый спектакль.
Отделавшись от этих непрошеных мыслей, я вернулся в свой покой. «У тебя не хватит душ расплатиться со мной», — проскрипел Читающий. «Давай сперва доживём до завтрашнего утра», — устало ответил я ему. Внезапно я ощутил явственный зов, очень знакомый, и поспешил надеть Эритовый Обруч.
Загремели знакомые, набившие оскомину высокопарные слова Шендара насчёт немедленной сдачи, кары, возмездий, мирового порядка и прочего, и прочего, и прочего. Я слышал всё это десятки раз и теперь даже не очень старался вникнуть в смысл его речей. Когда же он наконец выговорился и замолчал, я ответил ему так:
— Ничего нового, Шендар!.. Я надеялся, ты предложишь что-нибудь позанимательнее. Мне давно уже безразлично, что вы все там делаете. Давай, начинай свой штурм, если хочешь, и помни: если ты потерпишь неудачу… — И тут я осёкся, вовремя спохватившись, ибо чуть не выболтал им тайное намерение Фелосте. Пусть думают, что у них в запасе ещё много времени и ничто не помешает им организовать ещё один приступ, если не удастся этот; иначе же, боюсь, они пошли бы в бой, как безумные.
Не дожидаясь ответа, я сорвал со лба Обруч. И тотчас же услыхал Читающего:
«Волшба! Волшба в Ледяной Бездне! Тот, кого вы именуете Хрофтом, сотворил очень старое заклятье, заклятье Раздирания, Расчленения и Разрывания!»
Так! Началось и там. Кто знает, быть может, лучше уж моему Ученику оставаться в том негостеприимном месте и иметь дело с отдельными чудовищами — вдвоём с Отцом Дружин они справятся, — чем оказаться здесь, угодив в самое пекло!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
