Рома решил ехать как можно скорей. Нейта разделяла это желание, так как надеялась добиться в Фивах помилования своему супругу. Поэтому уже на рассвете молодой жрец и его спутница сели в большую удобную лодку. Приказав поднять паруса, Рома молча занял противоположный конец каюты.
Через пять дней после описанных нами событий лодка молодого жреца Гаторы быстро приближалась к причалу в Фивах. Еще бледная и расстроенная, Нейта стояла в лодке и искала глазами Роанту. Она известила ее через гонца о своем приезде, и та должна была ее встретить. Нейта хотела пока устроиться у своей подруги.
Роанта приняла Нейту и с радостью, и с горем. Заметив ее болезненный вид, она приветствовала пропажу прерывающимися слезами, прижала к груди и покрыла поцелуями. Нейта молча возвращала ей ласки, всю ее истерически трясло.
Придя в назначенную ей комнату, Нейта увидела свою старую кормилицу, которая, обезумев от радости, смеясь и плача одновременно, бросилась к ее ногам и с боязливой недоверчивостью стала ощупывать свою маленькую, обожаемую госпожу, которую она так долго оплакивала. Сильно взволнованная, Нейта обвила руками шею верной кормилицы и, как в детстве, прижалась мокрым от слез лицом к курчавой голове негритянки.
Женщины раздели и уложили Нейту. Та, утомленная и апатичная, молча отдалась в их распоряжение. По просьбе своей подруги она выпила немного вина и съела кусочек холодной дичи. Сердце Роанты тоскливо сжалось при виде страшных перемен, произошедших в Нейте от страданий и болезней.
Когда Нейта проснулась на следующее утро, она чувствовала себя гораздо бодрей. Едва она успела окончить свой туалет, как вошла Роанта и сообщила, что приехал Сэмну с приказанием немедленно отвести ее к царице.
Царица находилась в маленьком кабинете, который мы описали при прощальной аудиенции Тутмеса, и внимательно рассматривала план деревянного дома, который она предполагала построить. На звук шагов Сэмну, вошедшего в комнату со своей спутницей, Хатасу подняла голову. Узнав бледную и дрожащую Нейту, остановившуюся у порога, она протянула к ней руки.
— Подойди ко мне, дорогое дитя мое! Позволь мне обнять тебя, которую я оплакивала, как умершую.
Нейта бросилась к ней. Упав на колени, она обняла ноги царицы и прошептала сдавленным голосом:
— Милости, милости!
Хатасу привлекла ее к себе и поцеловала в побледневшие губы. Но, вероятно, волнение было слишком сильно для ее ослабевшего организма, так как вдруг она откинулась назад и без чувств упала на пол. Сэмну бросился к молодой женщине, поднял ее и положил на ложе.
— Как она страшно изменилась! Что сделал из нее за несколько месяцев этот презренный? — прошептала царица, глаза ее увлажнились. — Но о какой милости говорила она?
— Она надеется получить от тебя помилование Хоремсебу, фараон. Я должен сообщить тебе одну вещь, о царица! Нейте известна тайна ее рождения. Без сомнения, этот преступник все открыл ей. Он один мог знать от этого колдуна — хетта, который, по всей вероятности, сохранил связь со своим народом.
Беглый румянец скользнул по выразительному лицу царицы. Она нахмурила брови:
— Теперь я понимаю, с какой целью этот негодяй связал бедного ребенка. Только он ошибается (голос ее сделался жестким), он не избегнет заслуженной кары, а ее мы вылечим. Пошли, Сэмну, в храм Амона за самыми опытными врачами и прикажи Рамери сейчас же осмотреть больную.
Вызванный Хатасу старый доктор явился незамедлительно. Благодаря его стараниям Нейта скоро открыла глаза. Она была в полном сознании, но до такой степени слаба, что Рамери посоветовал не говорить с ней.
Скоро призванные жрецы осмотрели в свою очередь Нейту и собрались в рабочем кабинете Хатасу.
— Ну что, как ваше мнение, уважаемые отцы? Могу я надеяться, что вы вылечите этого ребенка? Выдали свою тайну отравленные розы, находящиеся в ваших руках? — спросила царица.
— Могущественная дочь Ра, нужны целые годы, чтобы исследовать все свойства этого рокового сока, — важным тоном ответил почтенный старый жрец. — Тем не менее, мы можем сказать тебе, что, если Нейта только вдыхала отравленный аромат, нам удастся совершенно вылечить ее от слепой любви, какую она, без сомнения, чувствует к Хоремсебу, если же он давал ей пить ядовитый сок, это будет гораздо труднее, так как для этого необходимо знать противоядие, а оно нам неизвестно. В любом случае, мы просим тебя поручись нам молодую женщину. Мы отвезем ее в храм, где она пробудет несколько дней. Ей нужно очиститься, и, кроме того, надо изучить ее состояние, чтобы оказать ей помощь.
Царица нашла это требование благоразумным и тотчас же дала свое согласие. Нейта была равнодушна ко всему. Несколько часов спустя она была помещена в одном из строений храма Амона, чтобы очиститься, прежде чем вступить в священное место. Под руководством старого столетнего жреца, славившегося своими познаниями в медицине, молодую женщину подвергли серьезному лечению. Иногда жрецы возлагали на ее голову руки и взывали к богам. Тогда Нейта погружалась в глубокий, похожий на смерть сон, от которого она пробуждалась более сильной и спокоинои. После восьмидневнего лечения Нейта внешне выздоровела. Она стала свежее, сильнее и спокойнее, но душа ее была больна, как и прежде. Что — то пылало в ней, и каждой фиброй своего существа она стремилась к Хоремсебу.
Жрецам Фив был неизвестен пожирающий ее яд, а потому они не могли дать ей соответствующее противоядие. Тем не менее, они объявили ее выздоровевшей и разрешили ей вернуться домой после еще одного торжественного очищения.
В день церемонии посвященные храму девушки отвели Нейту к священному озеру, где она семь раз окунулась в святую воду, Девушки одели ее в новые одежды ослепительной белизны, украсили драгоценностями и с песнями и символическими танцами подвели ко входу в храм, где ее встретил великий жрец. Благословив ее и надев ей на шею освященные амулеты, великий жрец в сопровождении самых уважаемых жрецов ввел ее в священное место. Здесь Нейта принесла жертвы богам и горячо молилась, но, увы! Молилась за своего преследователя, умоляя бессмертных избавить его от ожидавшей его участи.
По окончании церемонии Нейта села в убранные цветами носилки и, в сопровождении семейства Пагира, Хнумготена и его жены, а также многочисленных друзей и придворных, которые собрались в храм, отправилась во дворец Саргона, где был приготовлен пир. Однако все было очень просто и носило чисто семейный характер, так как недавняя смерть Саргона, еще не погребенного, предписывала вдове величайшую сдержанность.
По всему пути кортежа теснилась громадная толпа. Народ жаждал увидеть чудесным образом спасшуюся египтянку, странная судьба и таинственные приключения которой носили уже характер легенды.
