морга то, что еще осталось от Майка, и похороним его здесь, скажем, через год. Весь город будет плакать, а полицейские, которые его сегодня не защитили, будут стоять навытяжку. Памятником поставим «Упавшую Кариатиду». Нет, Майк был в силах нести свой камень. Лучше «Русалочку». Нет, никто не поймет. Поставим статую Майка. Изобразим его таким, каким он был, когда говорил «Посмотрите на меня, я сын человеческий!» Если Дюк его в тот момент не заснял, то «Нью Уорлд» — наверняка. Найдем брата, который вылепит Майка не хуже Родена. Похороним Майка без гроба, пусть черви и дождь вникают в него. Думаю, он не стал бы возражать. Энн, как только приедем домой, напомни мне позвонить Джо Дугласу. Это первое. Второе, — и Харшоу рассказал о завещании Майка… — Так что каждый из вас по крайней мере миллионер. Даже с вычетом налогов. Никаких предписаний. Можете строить храмы или покупать яхты. Управляющим остается Джо Дуглас, с той же зарплатой. Но Джо долго не протянет, после чего управляющим становится Бен Кэкстон. Слышишь, Бен?
— Я найму вместо себя настоящего бизнесмена, например, Саула.
— Отлично. Скоро завещание вступит в силу. Оспаривать его никто не решится, а если решится, то ничего не получит: Майк над ним хорошо поработал. Когда мы едем? Где счет?
— Джабл, — сказал Бен, — это наш отель.
Вскоре они были в воздухе. Никто их не задерживал: город успокоился так же быстро, как и воспламенился. Джабл сидел рядом с Махмудом и говорил с ним о предстоящей поездке на Марс. Харшоу не чувствовал ни горя, ни усталости…
— Придется выучить ваш марсианский, — ворчал он, — надо же понимать, о чем вы болтаете…
— Как пожелаешь, брат.
— Учти, я не буду сидеть на уроках и зубрить правила. Я буду работать в удобном режиме.
Махмуд помолчал.
— Уроки и твердое расписание, — наконец сказал он, — нужны для работы в группах. С некоторыми людьми мы занимаемся индивидуально.
— Осмелюсь просить у вас этой привилегии.
— Энн, например, достигла невиданных успехов. У нее отличная память, и она изучала язык путем прямого контакта с Майком.
— У меня плохая память, да и Майка нет.
— Зато есть Энн. И как бы ты не упрямился, Дон введет тебя в контакт с Энн. Для второго урока Дон уже не понадобится, Энн справится сама. Ты научишься думать по-марсиански за считанные дни. Мне кажется, процесс обучения должен тебе понравиться.
— Ты подлый и похотливый араб! — набросился Харшоу на Махмуда. — Ты украл у меня лучшую секретаршу!
— За которую большое тебе спасибо. Ты потерял ее навеки: она тоже будет давать тебе уроки.
— Пересядь куда-нибудь: я хочу подумать!
Через какое-то время Харшоу крикнул:
— Ближняя!
Подбежала Доркас, уселась рядом, приготовилась стенографировать.
Харшоу смотрел на нее и удивлялся.
— Девочка, что с тобой? Ты вся сияешь!
Доркас произнесла мечтательно:
— Я назову его Деннис.
— Неплохо, очень неплохо, — кивнул Харшоу. Вполне подходящее имя, подумал он, даже если неизвестно, кто отец. — Ты можешь работать?
— Конечно! Я себя отлично чувствую.
— Начинай. Сценарий для стереовидения. Рабочее название: «Марсианин по имени Смит». Картина первая: Марс (документальные кадры), приземление «Посланца». Корабль в глубине кадра. Вокруг ходят марсиане (мультипликация или монтаж). Крупным планом — каюта корабля. На операционном столе лежит женщина…
Глава 39
Старшие Братья не долго думали, что делать с Третьей планетой. Они не владели Абсолютной Истиной и были по-своему ортодоксальны. Поэтому, измерив Третью Планету своей провинциальной меркой, Старшие Братья решили искоренить порождаемое ею зло.
Но придя к такому решению, они потеряли физическую возможность его осуществить. Риск быть наказанной марсианами оказался для Третьей планеты так ничтожен, что те, чьему попечению она была вверена, ничуть не волновались.
В частности, Фостер остался абсолютно спокойным.
— Дигби! — позвал он.
— Да, Фостер, — отозвался подручный.
— Мне пришла пора отлучиться по спецпоручению. Познакомься со своим новым шефом. Майк, это Архангел Дигби, твой помощник. Он знает, где что лежит, и отлично справляется со вторыми ролями.
— И мы непременно поладим, — уверил Фостера Архангел Михаил. Затем обратился к Дигби. — Мы не встречались раньше?
— Вполне возможно, что встречались, — пожал плечами Дигби, — но я не помню.
— Неважно. Ты есть Бог.
Фостер сказал:
— Оставьте лишние формальности. У вас гора работы, и вам не хватит на нее всей вечности. «Ты есть Бог» — тоже мне новость! Удивил! Кто из нас не Бог?
Фостер ушел, а Майк сдвинул нимб на затылок и принялся за работу. На Земле еще столько нужно изменить!
Перевод с английского
А. В. Агранович, В. Н. Чернышенко.
ДВЕРЬ В ЛЕТО
Глава первая
Незадолго до Шестинедельной войны мы с Петронием Арбитром[12] — это мой кот — зимовали на старой ферме в Коннектикуте. Сомневаюсь, чтобы мне снова захотелось провести там зиму. Все время со стороны Манхэттена дул порывистый ветер, а дом был сборный, из тех, что и в безветренную погоду горят, не хуже оберточной бумаги. Если эта ферма сохранилась по сей день, она наверняка так заражена радиоактивными осадками, что ее не займет даже нищий, но в то время нам с Питом нравилось это место. Водопровода там не было, и поэтому арендная плата была вполне приемлемой. Кроме того, окна в столовой выходили на север, а при таком освещении удобно чертить.
К минусам этого дома следует отнести обилие дверей: их было одиннадцать, даже двенадцать, если считать персональную дверь Пита. Эта дверь, собственно говоря, была дырой в окне нежилой спальни. Я вырезал ее по габариту питовых усов и прикрыл дощечкой. Надо сказать, что изрядную часть своей жизни я провел, открывая различным котам различные двери. Однажды я прикинул, что за свою историю человечество употребило на это занятие ни много, ни мало, как девятьсот семьдесят восемь человеко-часов. Могу показать вам расчеты.
Обычно Пит пользовался своей дверью, но бывали случаи, когда он заставлял меня открывать ему человеческую дверь, особенно, если на дворе выпадал снег. Еще будучи пушистым котенком, Пит выработал
