скажите, ваш кот действительно пьет имбирный эль?
— Четвертая поправка, не забыли?
— Да я не хочу его видеть, просто мне интересно…
— Ну, ладно, — сдался я. — Он любит эль с перцем, но если нет перца, пьет и так.
— Это испортит ему почки. А теперь посмотрите-ка сюда.
— На что?
— Нагнитесь ко мне. Взгляните под потолок. Видите зеркала? Я знал, что с вами кот, потому что видел его.
Я, нагнулся и посмотрел на потолок. Тут и там среди декора блестели зеркала. Таким образом, кассир, не сходя со своего места видел весь зал.
— Нам приходится поступать так, — сказал кассир, словно извиняясь, — люди могут натворить здесь черт знает что… если за ними все время не присматривать. Это очень скверный мир.
— Аминь, брат мой, — ответил я и вышел.
* * *
На улице я открыл саквояж и поманил Пита. Он охотно высунулся.
— Ты слышал, Пит, что сказал этот человек? Это скверный мир. Хуже нету, если два друга не могут выпить без того, чтобы их не выследили. Давай-ка покинем его.
— Сейчас?[13] — спросил Пит.
— Ты настаиваешь?.. Но если мы решимся, назад пути не будет.
— Сейчас!
— Принято единогласно. Осталось только перейти улицу.
* * *
Регистраторша Компании Взаимного Страхования была отличным образцом функционального дизайна. Помимо обтекаемых форм, она могла похвастаться буферами, величиной с радарную антенну каждый. При ней было и все прочее, что нужно для ее основного предназначения. Тут я напомнил себе, что она будет уже бабушкой, когда я проснусь. И объявил, что желаю видеть сейлзмена[14].
— Садитесь, пожалуйста, — сказала она. — Я посмотрю, кто из наших служащих сейчас свободен…
Прежде, чем я успел присесть, она добавила:
— Наш мистер Пауэлл готов принять вас; пройдите, пожалуйста, сюда…
Кабинет «нашего мистера Пауэлла» внушал уверенность, что дела Компании идут как нельзя лучше. Мистер Пауэлл пожал мне руку, усадил в кресло, предложил сигару и попытался освободить меня от бремени саквояжа. Саквояж я ему не отдал.
— Итак, сэр, чем мы можем быть вам полезны?
— Мне нужен анабиоз.
Его брови взлетели вверх. Жесты стали еще более предупредительными. Такому человеку можно было доверить все свое состояние.
— Очень мудрое решение, — почтительно произнес он. — Я сам не прочь улечься в анабиоз, но… семейные обязанности…
Он подобрался.
— Наши клиенты, как правило, спешат. Если позволите, я не стану занимать ваше время рекламной болтовней… и провожу вас прямо на медицинский осмотр.
— Минуту…
— Да?
— Один вопрос. Можете ли вы погрузить в анабиоз кота?
Он удивился, потом огорчился.
— Вы насмехаетесь над нами.
Я открыл саквояж, и Пит высунул голову.
— Моя половина, прошу любить и жаловать. Итак что вы ответите? Если «нет», то я обращусь в «Миссисипи». Их контора находится в этом же здании, не так ли?
Он пришел в ужас.
— Мистер… О, простите, как ваше имя?
— Дэн Девис.
— Мистер Девис, когда человек обращается к нам, мы берем на себя все его заботы. Я не могу вам позволить идти в «Миссисипи».
— Каким же образом вы мне помешаете? Дзюдо?
— Ну, пожалуйста, не надо! — он выглядел ужасно огорченным. — У нас порядочная фирма.
— Вы имеете в виду, что «Миссисипи» непорядочна?
— Я этого не говорил, мистер Девис. Позвольте вам объяснить…
— Попробуйте.
— …разницу. Возьмите и сравните образцы договоров — наш и «Миссисипи». Обратитесь к адвокату, а еще лучше — к семантику. Вы узнаете, что предлагаем и исполняем мы, и что обещают они, — он быстро оглянулся. — Я не хотел говорить… Надеюсь, Вы не будете ссылаться на меня… Они используют свои собственные формулировки вместо общепринятых.
— Может они оставляют клиенту хоть какую-то лазейку?
— Что? Дорогой мистер Девис, мы вкладываем средства клиентов в верные предприятия. Этого требует наш устав… А «Миссисипи» образует из них свой акционный капитал.
— Может быть, я и куплю их акции… Вам не кажется, мистер Пауэлл, что мы даром теряем время? Примет ваша Компания моего друга или нет? Если нет, то я и так у вас слишком засиделся.
— Вы желаете, чтобы мы сохранили это существо живым при помощи гипотермии? И согласны заплатить за это?
— Я хочу, чтобы вы погрузили в анабиоз нас обоих. И не называйте его «этим существом». Его имя — Петроний.
— Простите. Я перефразирую свой вопрос. Вы готовы заплатить два взноса и вверить нам себя и э-э… Петрония?
— Да, но не два взноса, конечно. Сколько-то я доплачу, но ведь можно же запихать нас в один «гроб». Разве честно брать с кота, как с человека?
— Все это так необычно…
— Да, конечно. Но мы еще поговорим о цене позднее… или я пойду в «Миссисипи». А сейчас я хочу узнать, сможете вы сделать так или нет.
Он побарабанил пальцами по столу.
— Минуточку… — он взял телефонную трубку. — Опал, соедините меня с доктором Берквистом.
Больше я ничего не услышал — он врубил защитную систему. Минуту спустя он положил телефонную трубку и улыбнулся так, словно у него умер богатый дядюшка.
— Хорошие новости, сэр! Я вовремя вспомнил, что первые успешные опыты анабиоза делались именно на котах. Техника и методика этой операции хорошо отработана. Вашего кота можно поместить в Морскую исследовательскую лабораторию в Анаполисе. Некоторые животные уже двадцать лет лежат в гипотермическом сне и ничего, живы.
— А я думал, что МИЛ уничтожили, когда бомбили Вашингтон.
— Только наземные сооружения, сэр, но не подземные этажи. Совершеннейшая техника сохраняет животных долгие годы. Они живы, не изменились и не состарились. Вы уже надумали, сэр, в какой эпохе вам угодно проснуться? — вдруг перебил он сам себя.
— Хорошо, давайте обговорим и это…
Вопросов было всего четыре: во-первых, сумма взноса; во-вторых, когда меня разбудить; в-третьих, куда вложить мои деньги и в-четвертых — что с ними делать, если я не проснусь.
Я выбрал 2000 год — приятная круглая дата, до которой оставалось всего тридцать лет. Я боялся утратить чувство времени, если просплю дольше. За те тридцать лет, что я прожил, событий хватало: две большие войны и дюжина малых, падение тоталитаризма, Великая Паника, искусственные спутники, переход на атомную энергию. Однако, чем бы меня ни встретил двухтысячный
