— Думаю, для него уже слишком поздно пытаться нас остановить.
Алисса в это время наблюдала за Мёйрой, и тут его глаза расширились в шоке и смятении, когда тело Мёйры развалилось на части. Голова, туловище, части рук и ног — все они отделились друг от друга, и упали на землю, когда наручные клинки Тириона разрубили её один раз, а потом второй. Пайпер, стоявшая неподалёку, осела на землю подобно марионетке с обрезанными нитями.
Всё произошло одновременно, поскольку враг был среди них. Как ни быстра была Алисса, она едва успела уклониться от следующего удара Тириона, запрокинув своё тело назад и в сторону, когда его наручный клинок прошёл мимо. Драконы над их головами заревели в ярости, но когда они начали спускаться, из земли взлетели булыжники, ударяясь им в головы и крылья, сея в их рядах смятение. Раян стоял чуть поодаль, позади отца, поднимая в небо металлическую руку. После попадания в цель камни не падали, а начали носиться в воздухе широкими кругами, возвращаясь обратно, и снова с огромной скоростью ударяя по драконам.
Дориан и Грэм набросились на Тириона, но их клинки остановила странная цепь из бритвенно-острых звеньев, когда Бриджид шагнула вперёд.
Позади их всех высокая женщина бежала к золотистому кубу. Лэйла была голой, и почти такой же дикой, как и сама Бриджид — и в её руках был зачарованный короткий меч, сделанный из какого-то странного дерева, а не из металла. Миновав Айрин, она направилась к дальнему углу, где стояла Линаралла, застывшая в концентрации.
Сэр Сайхан каким-то образом опередил её, и встал у неё на пути, хотя сам лишь чудом оставался в сознании. Лэйла почти без промедления уклонилась в сторону, и вогнала свой деревянный меч в его раненое плечо, с которого была снята броня. Массивный рыцарь упал, но когда она снова побежала, то вынуждена была остановиться, ибо его здоровая рука схватила её за лодыжку. Она подняла своё оружие, чтобы добить его, поскольку ей было очевидно, что он умирал недостаточно быстро.
— Нет! — закричала Алисса, побежав к ним, хотя она вновь знала, что не успевает. Её стопы оторвались от земли, когда магия Тириона поймала её, подбросив в воздух под аккомпанемент его безжалостного смеха. Бриджид теснила Дориана и Грэма, играясь с ними своей цепью вместо того, чтобы просто убить их своей магией.
Меч Лэйлы опустился почти медленно, когда она тщательно нацелила острие на одну из смотровых щелей в шлеме Сэра Сайхана. Затем она вогнала меч в цель. Его ноги начали судорожно дёргаться, продолжая двигаться так, будто он ещё был жив, но его облачённый в перчатку кулак выпустил её лодыжку. Она повернулась, чтобы бежать дальше, но прежде чем она успела завершить первый шаг, массивная стрела пробила ей грудь, и продолжила лететь вдаль.
Смех Тириона оборвался, когда он увидел кровавую дыру в спине Лэйлы. Не видя стрелы, он пришёл в замешательство, и, прежде чем он успел среагировать, ощутил, как странная боль прорвала его собственную грудь. Он опустил взгляд на полившуюся из раны кровь, но его разум уже темнел, ибо сердце его было уничтожено. Не издав ни звука, он медленно осел на землю.
Раян пал следующим, начав перенаправлять свои камни, чтобы укрыться от неожиданной атаки. Первая стрела попала ему чуть ниже, чем нужно было, чтобы убить, и пробила ему живот — но вторая попала в шею.
Чад Грэйсон стоял где-то в пятидесяти ярдах, держа в руках массивный лук, хотя его очертания было трудно рассмотреть, даже когда он двигался. Он выпустил четыре стрелы практически за столько же секунд, и теперь направил оружие на последнего врага, Бриджид.
Но четырёх секунд ей хватило, чтобы осознать происходившее, и спланировать ответ. Её магия ударила широкой волной, послав Грэма и Дориана катиться по земле, а она сама поймала ветер, и закружила его вокруг себя воющей стеной. Стрелы Чада ворвались в ветер, и исчезли без видимого эффекта.
Она лишилась союзников, но Бриджид это едва ли беспокоило. Она наслаждалась короткой игрой с двумя воинами, но в конечном итоге это было по сути лишь забавой. Мёйра была мертва. Помимо драконов ей почти ничто не могло угрожать, и она ничего не боялась. Потянувшись своей волей, она начала хватать своим ветром землю, и вокруг неё начал быстро формироваться вихрь из грязи, песка и камней.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Наслаждаясь применением силы, она начал толкать вихрь вовне, увеличивая его размеры. В отсутствии более сильного мага, способного встать против неё, она собиралась сорвать плоть с их костей, а потом не спеша убить драконов. Она ни на миг не сомневалась в том, что ей это удастся.
* * *
Находясь в моей золотистой темнице, я был отрезан от внешнего мира, и хотя моя аннигиляция была близка, я чувствовал странное умиротворение. Моя клетка пульсировала силой, эйсаром моих детей, когда они наполняли её узор магией, которая должна была разорвать моё тело, мою душу и даже мой разум на бесконечное число кусочков, разбросав их по бескрайним просторам реальности.
Я ждал этого с почти нетерпением. Поскольку во время ожидания мне больше нечем было заняться кроме как размышлять о миллионе решений, которые я мог бы принять иначе. Я мог видеть тысячи вещей, которые я мог бы сделать по-другому — решений, которые могли бы привести к другому, более лучшему исходу.
Шли минуты, и я не знал, что происходило снаружи, но я определил, что моё время почти пришло, ибо видел, как заканчивалось наполнение золотой клетки. Когда оно завершилось, появились миллиарды плоскостей пространственной силы, тянувшиеся через её пространство к центру. Когда они соприкоснутся в центре, через долю секунды, моя жизнь закончится вместе со всеми моими сожалениями.
Но время упорно отказывалось мне помогать. Пока чары стремительно неслись к завершению, время замедлилось донельзя. Со мной заговорил голос — голос, который был одновременно нигде и повсюду, ибо он существовал в каждом измерении — и одновременно ни в одном из них:
— «Тебе нельзя этого делать».
— «Так останови меня», — ответил я. Когда он промолчал, я продолжил: — «Ты не можешь, верно? Они тебя победили».
— «Это бессмысленно», — сказал голос сновидца. — «Даже если они уберут тебя, я найду другого».
— «Найдёшь ли?» — спросил я одновременно с любопытством и самодовольством. — «Сколько времени у тебя ушло, чтобы подтолкнуть Иллэниэлов к созданию к Тириона? Сколько ушло, прежде чем АНСИС явился начать твою войну? Сколько ушло, прежде чем я родился и был проклят, чтобы принять семя ненависти Тиллмэйриаса? Тебе нужен архимаг с даром Иллэниэлов, который обманом был вынужден принять разрушение пустоты. Думаешь, тебе удастся это повторить?»
— «Удастся», — отозвался бог-сновидец.
— «На это уйдёт вечность», — ответил я. — «Прежде чем тебе удастся это устроить, мои дети проживут свои жизни, и обратятся в прах — и не только они, но и тысяча поколений их наследников, если не больше».
— «Тогда я их накажу», — гневно сказал сновидец. — «Как только тебя не станет, я буду мучить их так, что даже жизнь Тириона покажется благословением в сравнении».
— «Ты не сможешь», — уверенно сказал я. — «У тебя ушли века на то, чтобы устроить несчастья Тириона. Как только меня не станет, твоя сила вернётся, и с ней тебя снова утянет на дно, видеть твой бесконечный сон. Пройдёт много времени, прежде чем ты наскребёшь достаточно воли и сознания, чтобы снова взяться за старое».
— «Пожалуйста», — взмолился сновидец. — «Я дам тебе всё, что пожелаешь».
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— «Что ты можешь мне дать такого, что будет стоить будущего моих детей?»
— «Твою жизнь! Я могу всё вернуть, возвратить тебя к тому состоянию, в котором ты был прежде», — ответил бог.
— «В котором я был до того, как пустота укоренилась в моём сердце?» — спросил я с внезапным любопытством.
— «Нет. В том, каким ты был сразу после этого. Если будешь осторожен, то сможешь прожить долгую жизнь — дольше чем все люди до тебя. Даже если ты продержишься тысячу лет, это будет лучше, чем заставлять меня начинать сначала», — сказа бог.
