Шли минуты, пока конструкт стабилизировался, а последняя энергия активации, выданная четырьмя магами Иллэниэлов, заполнила прорехи. Всё должно было получиться, и с осознанием этого Мэттью ощутил, как на него накатила волна вины. Они убивали своего отца, и некоторые из них даже не знали, о чём он их просил.
Мысли Айрин поднялись из глубин их общего разума:
— «Мы не идиоты».
— «Даже я догадался», — сказал Коналл. — «Мы — семья. Не пытайся взять всю вину на себя. Мы все с тобой заодно».
Реакция Линараллы была эквивалентом ментального кивка.
Лицо Мэттью напряглось, когда он почувствовал их поддержку. Скрывать замысел было дуростью с его стороны. Вспомнив любимый девиз их отца, он почувствовал, как на его глаза — их глаза — наворачиваются слёзы. «Я люблю тебя, Папа, но сегодня дурость умрёт».
В этот же момент начала расти вызванная их усилиями боль. Они с Коналлом скорее всего не смогут потом несколько дней ничего делать — Линаралла тоже, скорее всего. С последним всплеском чары завершились. Он ощутил, как его пронзила жгучая боль, а потом мир почернел.
Все четверо упали, и связь между их разумами распалась. Золотистый куб исчез, и не было никаких следов чёрной колонны пламени, ранее находившейся в его центре. Мэттью и Линаралла были без сознания, а Коналл — почти. Айрин ощутила, как у неё начало жалить щёки, когда она подняла голову с земли.
Небо было почти тёмным, поскольку высокий, коричневый вихрь земли и ветра ревел рядом с ней, и Айрин осознала, что чувствовала уколы потому, что этот вихрь почти её настиг. В центре бури её магический взор показал могучего волшебника, с силой не меньше Тириона или одного из её братьев или сестры — но она не узнала этот эйсар.
В этот же момент она осознала присутствие остальных вокруг неё. Грэм, Алисса, Чад, Керэн, Роуз, и даже Карисса присутствовали здесь, а также ещё один человек, которого она не узнала, хотя он и был слишком большим, чтобы его забыть. Они стояли на коленях, прижимаясь к земле, пытаясь защитить себя и друг друга от раздиравшего их ветра. Между тем у них над головами драконы кувыркались в небе, гонимые потоками воздуха, которые были слишком мощны, чтобы даже их крылья могли сопротивляться.
Коналл начал проходить мимо, облекая свою броню в щит из эйсара, но Айрин положила ладонь ему на плечо:
— Это слишком. Ты и так уже полумёртвый.
Фрустрированный этой правдой, Коналл посмотрел ей в глаза:
— Мы должны что-то сделать. Иначе она нас всех убьёт.
— Защити остальных, — сказала она ему. — Я ещё не совсем выжата.
Коналл кивнул, и использовал свою силу, чтобы подтащить тела Мэтта и Линараллы поближе, а потом присоединился к остальным, встав на колени рядом, и создав над их головами низкую силовую полусферу.
Айрин повернулась к урагану, засунула руку в карман юбки, и вытащила нечто, похожее на маленький стило. Она произнесла слово, и предмет стал расти, превратившись в её руках в целый посох. Она упёрла конец посоха в землю, чтобы придать себе устойчивости, а затем потянулась к ветру своей силой.
Какой-то миг ничего не происходило, но затем ветер начал заметно замедляться, и ураган начал демонстрировать странные течения и завихрения, когда одни его части замедлялись, а другие ускорялись. В центре урагана Бриджид зарычала, и удвоила усилия. Она уже имела преимущество, и она это знала. Остановить шторм было труднее, чем начать, однако секунды шли, и её хватка на ветре начала давать слабину.
Снаружи урагана Айрин стояла, непреклонная. Её воля была непоколебима, ибо она обладала силой своего отца и упрямством своей матери. Она боролась с небесами, выйдя на бой против невероятной инерции самого воздуха — и даже при понукании Бриджид ей удалось свести схватку с ветром в ничью.
Бриджид внезапно остановилась, перестав удерживать воздух. Долгий миг казалось, что мир затаил дыхание, а потом поднятые в воздух песок и почва начали распадаться, разлетаясь вовне и покрывая всю долину удушливым облаком земли и клубами пыли. Солнце исчезло, скрытое пылью, и повсюду воцарилась тьма. И тут Бриджид побежала.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Магический взор Айрин увидел её приближение, но она не боялась. Она уже доказала своё мастерство. Подняв посох, она направила кончик к женщине, которую ещё не могла видеть, и выпустила направленный удар чистого разрушения. Хотя Бриджид и метнулась в сторону, луч всё равно попал в неё, пройдя вскользь по её чародейскому щиту и сбив её вбок. Но она не остановилась. Перекатившись обратно на ноги, она побежала дальше.
Айрин послала в противницу ещё несколько ударов, но ни один из них не сумел её остановить. Она почувствовала, как в её сердце начал пробиваться росток сомнения по мере того, как дикая волшебница все больше приближалась к ней. «Как её щит может быть таким сильным, если я смогла перебороть её ураган?» — гадала она.
На неё нашло странное чувство, и Айрин пригнулась в сторону, когда бритвенно-острая цепь промелькнула по воздуху в том месте, где секунду назад была её голова. Она не могла видеть или чувствовать цепь магическим взором, и её глаза не видели тень пролетевшего над ней оружия — она не могла знать, почему пригнулась.
Тут Бриджид добралась до неё, и в тусклом свете Айрин увидела, почему её удары были бесполезны — тело Бриджид было покрыто чародейской татуировкой. Она набросилась на Айрин подобно дикому животному, вытянув руки, но вместо когтей её руки были увенчаны чистой разрушительной силой.
Айрин выронила посох, и сделала единственное, что могла — выставила обе ладони, и послала вперёд широкую ударную волну, отбросив Бриджид назад и выгадав себе немного места. В тёмном уголке её разума, ниже сознательных мыслей, её мозг производил расчёты, и даваемые им ответы были плохими. Её противница была почти столь же сильна, как она, и её тело было покрыто вытатуированными на нём чарами. Это значило, что у магии Айрин почти не было шансов пробить её защиту напрямую.
В то же время руки-клинки Бриджид были также усилены татуировками, благодаря чему они были весьма способны рубить простые щиты Айрин. Вообще, её щиты были обузой, поскольку в случае их разрушения Айрин потеряла бы способность продолжать бой. Она развеяла щиты, и уклонилась влево, когда очередной невидимый удар цепи грозил положить её жизни внезапный конец.
Она по сути сражалась с двумя противниками, и против обоих у неё почти не было никаких шансов. Цепь продолжала наседать, полностью игнорируя её попытки ухватить оружие своей магией, а Бриджид быстро приближалась сзади. Она уже была бы мертва, если бы не странное шестое чувство, которое продолжало предупреждать её о неожиданных нападениях.
Тут её нашёл страх, и у неё сложилось такое чувство, будто её внутренности пытались сбежать из её тела сами по себе. Но несмотря на это, или, возможно, благодаря этому, Айрин отказывалась сдаваться. Чтобы избежать обоих ударов, она оформила остроконечный конус магии у себя под ногами, а потом вдавила себя вниз, позволяя самой земле служить ей щитом.
Она знала, что это был глупый манёвр, но других вариантов у неё не было. Маг с могуществом Бриджид мог просто ждать на поверхности, используя свою силу и массу самой земли, чтобы задушить Айрин — но это бы замедлило процесс, и Айрин делала ставку на то, что безумная женщина не захочет ждать.
Лишённая добычи, Бриджид испустила утробный рык фрустрации, а затем в своём стремлении убивать она начала использовать свою силу, разрывая землю, чтобы докопаться до упорной противницы. Свою ошибку она обнаружила слишком поздно, когда Айрин послала свою силу вверх, и охватила её тело, утаскивая Бриджид вниз, в разрытую почву.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Началась яростная, ожесточённая борьба, в которой воли двух женщин боролись за первенство. Бриджид силилась поднять себя обратно на поверхность, а Айрин тянула её вниз, грози закопать её под землёй. В конце концов они достигли ничьей — лишь голова и плечи Бриджид торчали на поверхности, а остальная её часть была скована под землёй силой Айрин. Она не могла высвободиться, и сила Айрин грозила раздавить её, если бы она перестала противиться её железной хватке.
