не желает. Но я ее все равно люблю и никогда не забываю сказать ей об этом… пускай она и зануда. Просто, Сириус, можно не успеть этого сделать, а тогда ты кирпичи с ног уже не отвяжешь, и из болота тебя вытянуть будет некому. Ты же любишь родителей и брата, хоть у вас разные идеалы, разве нет? Напиши.
— Что, так вот просто взять и написать? — неверяще спросил он.
— Ну да, а что? У тебя рука отвалится?
Воцарилось молчание.
— Мне надо подумать, — сказал наконец Блэк.
— Думай, — пожала плечами Кэнди. — Эй, кстати, ты сколько зелья употребил? Там же с запасом было.
— Две капли, как ты сказала. А что?
— Не повторяй пока, — предостерегла она. — Мы пока не знаем, чем это может обернуться.
— Звучит обнадеживающе, — фыркнул Блэк и встал. — Спасибо.
— Обращайся, — пожала плечами Кэнди. — А, постой! Я слышала, тебя приятели Бродягой называют?
— Ну… да.
— А почему?
— А Снейп не рассказал? — удивился Блэк. Я только фыркнул. Такие знания я предпочитал держать при себе. — Я анимаг. Собака.
— Тебе подходит, — серьезно сказала она. — Только возвращайся домой, как нагуляешься. Оно, конечно, все псы попадают в рай, да только бродячим собакам плохо живется. А все, что тебе нужно — это любовь, братишка…
Блэк тяжело вздохнул и ушел. И потом еще несколько дней бродил в глубокой задумчивости, отмахиваясь от остальных Мародеров, только все чаще и чаще шептался о чем-то с братом, хмурился и явно не мог принять решение. Зато от меня отвязался, уже неплохо…
— Как успехи? — светски спросил я, столкнувшись с ним как-то в коридоре. Не удержался просто.
— Мрак, — честно ответил он. Ну да, все видели сов, таскавших ему конверты с фамильными гербами. Иногда по нескольку раз на дню. — Отец, как обычно, сдержан, матушка в ярости… А Рег по секрету сказал мне, что она всякий раз плачет, когда вспоминает обо мне, поэтому запретила упоминать мое имя всуе.
Я только головой покачал: Блэк, изводивший меня больше пяти лет, вдруг так откровенничает… Точно где-то кто-то сдох.
— Может, если бы она хоть раз заплакала при мне, все было бы иначе, — неожиданно добавил он, — но мама ведь аристократка. Никаких эмоций на виду, такие дела… Хотя гневаться она умеет, этого не отнять.
— Поедешь домой на каникулы? — спросил я.
— Поеду, — решительно сказал он. — Убить-то всяко не убьют. И твоя приятельница права: я родительских убеждений не разделяю, но все равно их люблю. Пусть хоть знают об этом, я ведь не Рег, я об этом никогда им не говорил. Ну разве когда совсем маленьким был. А потом, — хмыкнул Блэк, — в бунтари подался, раз уж все равно не я идеальный сын, а брат.
— Блэк, — сказал я. Раньше бы не стал, а тут мне почему-то показалось важным предупредить его. — Ты хорошо помнишь, за чьи руки хватался в этом своем… гм… видении?
Он нахмурился, потом кивнул. А потом лицо у него вдруг сделалось… нехорошим.
— Да, Снейп. Я всех запомнил. Бывай.
Я посмотрел ему вслед, пожал плечами и отправился на занятия.
Часть 4
— Северус, ты на каникулы домой или как? — спросила Кэнди.
— Наверно, домой, — ответил я, — а ты?
— А я на этот раз останусь тут. Предки рванули в Америку к маминым родителям, надо ж хоть разок на Рождество показаться! Ну там, «Джингл Беллс», традиционная индейка и все такое…
— Откуда у них деньги-то?
— Понятия не имею. Скинулись, наверно, всей коммуной, — пожала она плечами. — Я с ними никак не поспеваю, да и неохота тащиться в такую даль. К бабушке — тем более, потому что это будет ужас кромешный… Всякие проповеди, гимны, чаепития с соседками и так далее! А одной автостопить зимой как-то не очень…
— А бабушка не обидится, если ты ее не поздравишь? — подначил я.
— Так я поздравлю, сложно, что ли?
— Сову пошлешь? Она же перепугается!
— Бабушка или сова? — хихикнула Кэнди. — Нет, все проще. Я попросила Бродягу, он вызовет своего домовика, а тот оттащит открытку и подарки, оставит корзинку у бабушки под дверью. По-моему, очень романтично и по-праздничному!
— Ага, и домовики Блэков были у нее на посылках, — не выдержал я и засмеялся. А потом задумался. — Знаешь, я, пожалуй, тоже останусь. Маме-то я могу сову послать. Каникулы короткие, а дома…
Я махнул рукой.
— Ну его. Чем заниматься будем?
— Придумаем, — пожала она плечами. — Доработаем наконец «Путь Свободы», чтобы от передоза или непредвиденных последствий никто копыта не откинул. Покумекаем, как его распространять. Деньжат у наших немного, но нам и столько уже подспорье!
— Ага. То есть ты предлагаешь мне заняться наркобизнесом? — кивнул я.
— Да, — честно сказала Кэнди. — Пусть лучше люди наше зелье потребляют, чем какой-нибудь кокаин или «кислоту». Глюки отличные, отходняка нет, только последствия, повторяю, надо изучить как следует.
— А нас мафия не возьмет за горло? — поинтересовался я.
— Ну а мы волшебники или кто? Пока все отладим, уже и школу закончим, сможем колдовать спокойно. А тем временем что-нибудь новенькое сочиним.
— А аврорат? Не прижмет за распространение в мире магглов волшебного зелья?
— А откуда они узнают?
Я подумал. Потом еще раз подумал.
— Ты же вроде собиралась после школы где-нибудь пошататься, разве нет?
— Ну, одно другому не мешает, это раз. А два — ты-то сам чем намерен заниматься?
Я пожал плечами.
— Наверно, устроюсь подмастерьем к какому-нибудь зельевару. Может, даже к Слагхорну. В принципе, я вполне могу зелья для первых курсов вести.
— Ага, и он на тебя спихнет всю эту тягомотину, — кивнула Кэнди. — Брось. Ты б лучше подумал о том, как запатентовать все эти твои изобретеньица, зельица и заклинаньица! Чего тянуть?
— Кэнди, ну не говори таким мерзким тоном, — поморщился я. — И зачем мне это?
— А тебе что, денежки не нужны? — удивилась она. — Тут кнат, там галлеон, накопишь понемножку на открытие своего дела, ну и приторгуешь налево всяким-разным. Охота была на чужого дядю горбатиться!
Я вынужденно признал, что Кэнди права, только вот даже не представлял, с какого конца взяться за это дело. Вряд ли школьнику поверят, что он сам составил новое зелье или придумал заклинание… Может, через декана попробовать?
— Не вздумай, — серьезно сказала Кэнди, оглянулась, никого не увидела и лихо съехала по перилам вниз. — Этот ваш главный слизень, как
