молода и хороша, вот и не понимаешь. И сам ты в силах ещё. А как почувствуешь старость, да рядом с собой старуху увидишь, потянет на молодых, потому что и сам с ними молодеешь.
— Да иди ты… — начал было ругаться полуэльф, но замолчал и отмахнулся. — Ладно, всё равно скоро уеду.
— Главное, в ночь на лодке не выходи, — предупредил вдруг Гельмир, не отрываясь от чертежей. — Говорят, рыбина в реке завелась. Огромная! Когда плывёт, можно с утопленницей перепутать. Нагнёшься взглянуть, а она стремительно всплывёт и по дну со всей силы хвостом ударит! И всё. Станешь её обедом.
— К Морготу рыбину, — равнодушно произнёс Бреголас. — К Морготу всё! Особенно эльфов, особенно таких, как тот, который меня моей мамке-бедолаге заделал! Я вообще хочу, чтоб мои дети с гномами дружили. Я Соловушке сразу сказал: «Подрасти их чуток, и отдавай Кхазад в ученики! Нечего тут в Фиримаре ловить, пусть либо в Ногрод едут, либо если здесь остаются, то в гномьих мастерских работают». Я ж не просто так им гномьи имена дал, как у короля прозвище. Барагунд и Белегунд. Глядишь, за своих среди гномов сойдут, если борода вырастет нормальная, а не как у меня — три волосинки.
Гельмир снова поднял глаза от чертежа.
— Какое надгробие хочешь? — совершенно серьёзно спросил он приёмного сына вождя.
— Не старайся, сумеречный эльф, — Бреголас расхохотался. — Не тебе меня хоронить.
— Уверен? — архитектор посмотрел пронзительно, с угрозой. — А ты знаешь, кто друзья моей матери? Это грозные Пастыри Деревьев, созданные Песней Валиэ Йаванны. И до меня дошли слухи, будто многие из них покидают Белерианд. Говорят, причина в уничтожении лесов на востоке, но что, если нет? Может быть, гигантская рыба в нашей реке — лишь начало нового конца света?
На этот раз засмеялись все, даже сова где-то поблизости. Лишь деревья словно перешёптывались между собой, и в тревожном шелесте крон слышалось скорбное прощание без надежды на спасение.
Примечание к части Песни:
"Песня о мёртвой долине" гр. Канцлер Ги
"Бессмертная любовь" из рок-оперы "Орфей"
А имена? Что имена?
Эльдалотэ, наконец, обратила внимание на угощение, однако было похоже, что она просто не хочет обидеть усердного Эдрахиля.
— Прежде, чем мы снова станем обсуждать славный Ладрос, — произнесла леди-летописец, изображая наслаждение вкусом медово-клюквенных сладостей, — мне бы хотелось узнать мнение государя о письме из Нарготронда. Народ Таварим, частью которого является Ауриэль, уходит из Белерианда вместе со своими покровителями. Супруга лорда Халиндвэ заверила, что несмотря на призыв брата отправиться с ним, собирается остаться здесь, где её дом и семья. Она утверждает, будто Энты получили приказ Кементари восстановить леса на востоке, где натворил бед некий злодей, но теперь его там нет. Скажи мне, государь-аманэльда, мы можем верить прислужникам Валар?
***
— Почему мы должны верить тебе, чужак? — пепельноволосый эльф посмотрел на того, кто назвался посланником Валиэ Йаванны, сверху вниз.
— Может быть, потому что я могу приказывать твоим друзьям, и они станут меня слушать? — похожий на рослого гнома мужчина произнёс слова со смехом, указывая ладонью на Энтов. — Древа-древушки мои!
Как вы всё же хороши!
Топ-топ! На восток!
И столетний, и росток!
Лес будто преобразился. Тени стали ярче, краски дня — сочнее. Голос пришедшего словно из ниоткуда странного гостя звучал музыкой, способной изменить течение времени. Со всех сторон начали собираться Энты, двигаясь медленно, будто неуверенно. Похожие на заросшие мхом каменные глыбы, великаны переглядывались и перешёптывались, эльфы-Таварим прислушались.
Вдруг протекавший поблизости ручеёк вспыхнул золотыми звёздами, вода прибыла, забурлила, полилась журчащим потоком, заполняя овражек, но так же неожиданно успокоилась, из глубины всплыли кувшинки, запестрели белыми и жёлтыми цветами. Остекленевшая поверхность дрогнула, разошлась круговыми волнами, и на берег выпорхнула прекрасная золотоволосая девушка, похожая на эльфийку. Мокрые волосы и платье прилипли к стройному телу, но стоило легко тряхнуть головой и покружиться, вся вода слетела на траву сияющими радугой каплями.
— Нас направили сюда Валар, — мелодично произнесла она, почти не шевеля губами. — Йаванна и Ауле хотят сохранить леса и горы невредимыми, их посланник готов помочь природе Средиземья. Я же выполняю поручения Вала Улмо там, где нет соли в воде, и тоже хочу сохранить жизнь всем, кому угрожает опасность.
— Тогда представьтесь, — словно не замечая реакции Пастырей Деревьев на неожиданных визитёров, продолжал настаивать эльф-Таварон. — Скажите, как к вам обращаться.
— Зачем? — искренне изумился бородач. — Я не собирался с вами дружить. Я — лишь проводник, укажу путь и пойду сам. Ваша же задача — собрать семена всего, что растёт. Здесь больше нет смысла хранить лес, так говорит Валиэ Йаванна, и поверьте, она скорбит о своих творениях. На востоке сейчас пустоши, там и нужны Пастыри. Древний лес возродится на мёртвой земле.
Ай-да, на восток!
Старый ясень и росток!
А имена? Что имена?
Сегодня ученик ты кроткий,
А завтра — вдруг уплыл на лодке.
Вчера ты звался столяром,
А ныне сжёг родимый дом.
И как же звать тебя отныне?
Ты был добряк — погряз в гордыне.
Был скромным — возжелал сокровищ.
Любил котят — создал чудовищ.
Речная дева подошла к посланнику Йаванны, наклонилась к нему и что-то тихо сказала на ухо. Помощники Валар вместе выглядели комично: изящная златовласая дева возвышалась над бородатым пухлым коротышкой больше, чем на голову, к тому же одет он был словно нарочно нелепо и вычурно.
— Мы должны принять решение сами, — медленно произнёс выдвинувшийся вперёд Энт. Рядом с ним стояла супруга с более длинными волосами-веточками и без бороды.
— Это не быстро, — произнесла она. — По вашим мерам времени.
— Увы, — зазвенел голос посланницы Улмо, — и по вашим, и даже по мерам воронов времени у вас мало.
— Что заставляет нас уходить? — спросила вдруг Энтица, до этого момента незаметно стоявшая поодаль.
— Это воля Владычицы Земной Тверди — Кементари Йаванны, — пояснила золотоволосая дева. — Она хочет защитить вас и спасти то, что ещё можно сохранить.
— А ещё, — низкорослый бородач важно поднял палец, — для Детей
