втемную, но я с большим трудом могла представить человека, способного обвести Бораса вокруг пальца. Если такой и существует, и это в самом деле Наор, то противник это серьезный… Скорее всего, Борас вовсю делает вид, будто работает на него, сам же замыслил какую-то свою игру. Это было бы очень в его духе. Хм… Может быть, стоило не вмешиваться, а подождать и посмотреть, как Борас доведет до конца полученное дело и разделается с Наором? Заманчивая идея…
– А потом… – Лауринь остановился, чтобы отцепить от штанины плеть колючего кустарника, и задумался. – Потом, кажется, случилась какая-то эпидемия, от Такейнов никого не осталось. Желающих на эти земли много было, но тогдашний князь их прибрал к рукам. Правда, с тех пор все в упадок пришло. Крестьяне разбежались, многие в Арастен подались, остальные кое-как живут. Тут ничего путного не растет, да и с овцами ни у кого не получается, как будто Такейны какой-то секрет знали… – Лауринь вздохнул. – В замке временно разместили пограничников. Ну, как временно… Тому уж лет пятьдесят, не меньше.
Я хмыкнула. Верно сказано, не бывает ничего более постоянного, чем временное…
– Вот, в общем, и все. Больше я ничего не знаю, Фло, – закончил Лауринь.
– Ну, не так уж это и мало, – сказала я. Что-то мне показалось интересным, но что именно? – А много народу в замке?
– Да не очень, – ответил Лауринь. – Это же арастенская граница, а у нас с Тарнаем договор… А в случае чего – вот как сейчас – тарнайцы сразу наши ближние заставы оповестят.
Замок Такейн… Отчего мне так знакомо название? Должно быть, я натыкалась на него в какой-то книге, но в какой именно? И почему я его запомнила? В этот момент мне очень не хватало деда с его библиотекой. У меня память тоже отличная, но не идеальная, как у него. Дед помнит чуть не наизусть все читанные им когда-либо книги, от учебников до сборников скабрезных стихов. Думаю, он бы живо вспомнил эту фамилию и сказал, чем знаменит старый замок.
Замок?.. А не в замке ли находится то, что нужно Борасу (забудем пока про Наора, чтобы не путаться)? Вполне вероятно, вот только догадаться бы, что это такое! Но если сделать такое допущение, многое становится вполне объяснимым. В замке солдаты, там есть свой маг, и туда нельзя просто так проникнуть, поднимется тревога. Борас отличный боевой маг, он мог бы в одиночку вломиться в замок, да что там, просто разнести его по камушку. Но отчего-то он этого не сделал, а попытался получить эти земли более-менее законным путем, через Никкея, но почему? Может быть, опасался при штурме замка повредить искомое? Кстати, что это может быть? Какой-то артефакт? Вполне вероятно, Борас всегда любил копаться в древних историях и разыскивать, казалось бы, давно утраченные реликвии. Ну и использовать их по личному усмотрению, конечно.
А что, версия получается складная. Борасу нужно нечто, находящееся в замке Такейн. Просто вломиться туда и забрать это что-то он не может. Во-первых, опасается повредить эту вещь, во-вторых, Коллегия косо посмотрит на такой разбойничий налет.
Так вот, если Борас, официально находясь на службе у короля Никкея, развяжет войну с Тарнаем (а заодно уж и с Арастеном, но это вопрос второй) и в ходе ее разнесет этот замок до фундамента, Коллегия и слова не скажет. Просто потому, что разборки местных властителей ее занимают только с точки зрения соблюдения формальных правил и установлений. А раз все соблюдено, боевой маг действует не по собственному усмотрению, а по приказу нанимателя, то все в порядке. На мелкие же нестыковки Коллегия привычно закроет глаза.
Не очень-то похоже на Бораса. Вздумайся ему завладеть ценным артефактом, он бы благополучно наплевал на мнение Коллегии. Да и поди установи, кто именно разгромил в глухой ночи пограничный замок… Нет, все это планировал более дальновидный человек, а значит, я права – за Борасом стоит Наор, и ему до поры до времени пристальное внимание Коллегии не нужно.
Однако Арнелий оказался крепким орешком даже для этого неуловимого Наора, да еще я путалась под ногами. Теперь, конечно, войны не миновать. Открытое нападение на судебного мага – это уж чересчур. Раз Борас на такое пошел, значит, ставки и правда высоки, чем-то Наор его зацепил. Узнать бы чем!
Но если так, моя прямая обязанность – опередить его, потому что ничего хорошего ни от Бораса, ни от его покровителя ждать не приходится…
Ох уж эти старые замки и семьи с древними родословными! Чего только не найдешь в их сокровищницах! Кое у кого ведь имеются магические задатки, и запретными искусствами балуются многие…
Когда, по моим расчетам, мы достаточно приблизились к деревне, Лауринь, произведший, очевидно, те же самые вычисления, спросил:
– Фло, может быть, мне сходить взглянуть, что делается в деревне? Так соваться…
– Лауринь, я еще из ума не выжила, чтобы идти в деревню без разведки, – фыркнула я. – Вы, впрочем, тоже никуда не пойдете. Сядьте и отдохните пока.
Я огляделась. Несмотря на пасмурную погоду, птицы в лесу не попрятались, и это не могло не радовать. Я выбрала бойкую сороку, секунда – и птица, снявшись с ветки, полетела в сторону деревни. Следить за происходящим птичьими глазами – занятие не очень приятное, поэтому я решила дождаться, пока птица доберется до постоялого двора, а тогда уже посмотреть, что там к чему. Ждать пришлось недолго. К моему глубокому облегчению, выяснилось, что на постоялом дворе, где расположился со всеми удобствами командующий, ровным счетом ничего не изменилось с момента нашего ухода. Во всяком случае, трактир был цел, дома вокруг тоже, а на дворе я заметила несколько солдат в хорошо знакомой форме.
– Идемте, – сказала я, открывая глаза. – Кажется, все в порядке. Хотя замаскироваться все же не мешает…
Маскировка состояла в банальном отведении глаз случайным прохожим, но, к моему удовольствию, тратить на это силы не пришлось: жители деревни, похоже, попрятались по домам и сидели там, не рискуя высунуть носа на улицу. Впрочем, наши доблестные солдаты тоже отличались редкостной наблюдательностью – нас с Лауринем заметили, только когда мы вошли в ворота постоялого двора. Надо думать, наше явление произвело настоящий фурор, особенно если учесть, как мы оба выглядели.
– Госпожа Нарен! – протолкался ко мне полковник Латрайн. На лице его была написана такая откровенная радость, что становилось ясно – он не играет. Могу себе представить, как терзался этот достойный господин, в красках представляя свой доклад Его величеству по поводу бесследного
