Прошла минута.
Вентиляторы молчали. Стих даже доносившийся снаружи гул голосов. Остывавший пар белел теперь лишь возле самого пола.
С невообразимой осторожностью, стараясь, чтобы даже его воротник не издавал ни единого звука, Кайлар повернул голову. Теперь, когда пар осел, вероятность заметить мокрушника — водоворот, малейшее движение тумана — значительно возросла. Дышать следовало так же неслышно, хоть и одна его ноздря, ибо Кайлар ударился носом о стену башни, была забита загустевшей кровью. Левая рука горела, ноги затекли, однако Кайлар терпел и совершенно беззвучно ждал.
В сердце прокрадывался страх. Стоило ли испытывать судьбу? Сколько людей убил за свой бесконечный век Дарзо? Сколько раз он избивал ученика, одерживая над ним одну победу за другой? Способен ли был измученный и раненый Кайлар сражаться как подобает? Дарзо находился внизу и мог играть в прятки сколь угодно долго. Не исключено, он стоял возле маленького вентилятора и в свете луны мог заметить Кайлара, как только тот спрыгнет.
По силам ли Кайлару убить легенду?
Он попытался унять сердце. Его горло сжимало. Чувства, бушевавшие в нем ночь напролет, постепенно остывали. Ему сделалось холодно, по груди разлилась пустота. Дарзо верно говорил: справедливости в этом мире нет места. Логан погиб. Элену пришлось избить. А отпетые мерзавцы праздновали победу. Так было и будет всегда.
Кайлара покидали силы. А сердце продолжало неистово биться в груди, грозя привлечь к себе внимание Дарзо. Кайлар заставил себя дышать спокойнее.
Терпение. Терпение!
Медленно выдохнув, он замер. В воздухе чем-то запахло. Чеснок!
Оказалось, ученик и мастер прибегли к одной и той же хитрости. Дарзо висел в точности так же, как Кайлар, всего в нескольких дюймах, но головой в другую сторону. И тоже наблюдал за паром, ожидая заметить его малейшее движение.
Кайлар резко повернул голову и прыгнул вверх. Висевшее над ним пятно мрака в то же самое мгновение рвануло к нему.
Кайлар, защищаясь от нападения, воткнул в мастера нож. Они вместе полетели на пол. Кайлар приземлился в собравшуюся на дне тоннеля лужу и так сильно ударился о металл, что шею пронзила адская боль. Перекатившись, он вскочил на ноги.
Дарзо выхватил из ножен меч и отпустил тени. Кайлар тоже стал видимым. На удержание магической мощи у него не хватало сил. Он чувствовал себя мокрой выжатой тряпкой. Блинт сжимал в руке меч. Кайлар тоже.
— Все кончено, — сказал Дарзо. — Надеюсь, таких фокусов, как в башне, ты больше не затеваешь выкидывать?
— Я понятия не имею, как так вышло, что я выпрыгнул из окна, — сказал Кайлар. — И ничего не затеваю.
— Славно, что я не пустил тебя к Роту? — спросил Дарзо со своей проклятой ухмылкой.
Кайлар даже злиться больше не мог. В нем царила одна пустота.
— А что бы изменилось? Я предпочел бы умереть в схватке с ним, а не с вами.
Он убрал меч в ножны.
— Ты воспользовался ядом кобры, угадал? — смеясь, спросил Дарзо — Конечно. Я так и думал — Он отсалютовал ученику, тоже вернул меч в ножны, потом вдруг тяжело опустился на пол и, чтобы не упасть, схватился за перекладину. — А мне всегда было любопытно, что чувствуют отравленные им люди. — Он прижал руку к порезу на груди. Кайлар думал, что лишь слегка задел его, но из раны Дарзо до сих пор текла кровь.
— Мастер!
Кайлар бросился к учителю, чтобы поддержать его, когда того чуть повело в сторону.
Бледный как смерть, Блинт усмехнулся.
— Я долгое время вообще не думал о гибели. Оказывается, умирать не так уж и страшно. Но и приятного в этом мало. Кайлар, пообещай мне кое-что.
— Что угодно.
— Позаботься о моей крошке. Спаси ее. Мамочка К. наверняка знает, где ее держат.
— Не могу, — ответил Кайлар. — Хотел бы, да не могу.
Он повернул голову и вырвал из шеи дротик Дарзо. Ему казалось, что острую боль вызвал удар о пол, но чуть погодя сообразил, что произошло. Дротик тоже был отравлен. Кайлар умирал.
Дарзо засмеялся.
— Как метко! Вытащи-ка меня из этого тоннеля. Серой я и сам скоро завоняю.
Кайлар с трудом выволок мастера наружу, усадил его на дорожке и, совершенно без сил, сел напротив.
Возможно, дротик был намазан ядом королевской змеи и болиголовом, подумал он.
— А эту девушку, Элену, ты в самом деле любишь?
— Да, — ответил Кайлар. Он сожалел лишь об этом. Следовало прожить свою жизнь иначе, достойнее и порядочнее.
— Я уже должен был умереть, — сказал Дарзо.
— Нож побывал в реке.
У Кайлара закружилась голова. «От яда?» — задумался он.
Дарзо попытался рассмеяться, но его взгляд наполнился тоской.
— Джорсин сказал: «Шесть ка'кари предназначаются шести ангелам света, а седьмой — ночному дозорному». Черный выбрал тебя, Кайлар. Ты теперь ночной ангел. Дай этим жалким, неблагодарным людишкам нечто особенное. Подари им надежду. Это тебе задание от мастера: убей Рота. Ради нашего города. Ради моей дочери. Ради меня. — Его пальцы отчаянно впились в руку Кайлара. — Прости меня, сынок. Прости за все. Когда-нибудь ты, не исключено, сможешь это сделать…
Его глаза заволакивало туманной дымкой, и он был вынужден сделать над собой усилие, чтобы они не закрылись и чтобы оставаться в сознании.
Кайлар ничего не мог понять. Дарзо прекрасно знал, что и его ученику суждено умереть.
— Я вас прощаю, — сказал Кайлар. — Давайте считать, что мы умираем не по вине друг друга.
Глаза Дарзо внезапно озарились, будто, невзирая на яд в крови, ожили. Он улыбнулся.
— На дротике… не было отравы… Письмо…
Дарзо умер на полувздохе, не сводя взгляда с Кайлара. Его тело содрогнулось и застыло.
Кайлар закрыл мастеру глаза. Пустота у него внутри увеличилась до невозможных размеров, где-то во тьме, посреди горла, застрял дикий вопль. Он поднялся на одеревенелых ногах, отпуская труп. Тот, ударяясь головой, упал в неестественной позе на обитую металлом дорожку. И замер. Подобно любому другому мертвецу. При жизни каждый человек уникален. А после смерти всякий превращается в кусок мяса. Дарзо не был исключением.
Кайлар онемевшими пальцами достал из нагрудного кармана мастера письмо, свое наследство. Карман располагался прямо под тем местом, куда вошел клинок ножа.
Бумага пропиталась кровью. Слова размыло. Какие бы извинения ни желал принести Дарзо, что бы ни пытался объяснить, какой подарок ни мечтал подарить Кайлару — все исчезло вместе с мокрушником. Кайлар остался один.
Упав на колени, он почувствовал себя слабым и несчастным, сгреб тело мастера в объятия и долго-долго плакал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
