— Я соберу всех самых лучших докторов Сиднея. Если есть хоть малейший шанс на выздоровление, увезу вас в Европу, попытаюсь сделать все возможное, чтобы вы поправились.
Сильвия смотрела на незнакомца огромными глазами. Конрад повернулся к ней.
— Все расходы будут оплачены, миссис Шелдон. Не обещаю чудес, я не медик и тоже мало что в этом понимаю, просто хочу сказать, что если в мире есть средства, способные помочь Далласу, то мы их используем — все, до единого.
Даллас вздохнул.
— Спасибо, — ответил он, и Конрад понял, что он уже не верит в хороший конец.
— Не стану задерживаться у вас, лучше сразу начну действовать. — Конрад поднялся с места. — Я не прощаюсь, Даллас. Ждите, я скоро вернусь.
Сильвия проводила гостя до порога.
— Чем вы занимаетесь, миссис Шелдон? — спросил Конрад.
— Я прачка. Стираю белье по домам.
Он тронул ее руку.
— Оставьте это занятие. Отныне я беру на себя все заботы о вас и о вашем сыне. Если… если Далласа не удастся поставить на ноги, я до конца жизни буду оплачивать все ваши счета. Вам не нужно больше работать, миссис Шелдон, теперь вы можете полностью посвятить себя сыну.
— Сэр! — Слезы сдавили горло Сильвии. Больше всего она боялась, что этот ураганом ворвавшийся в их жизнь незнакомец уйдет и не вернется, исчезнет, как сон, счастливый, но мимолетный. — Вы, правда, поможете, сэр?!
— Да, — дрогнувшим голосом произнес Конрад, — да, миссис Шелдон. Сделаю все, что в моих силах. Я обещаю.
Конрад не обманул. Через три дня он вернулся в сопровождении двух самых известных медиков Сиднея.
Осмотрев Далласа, оба развели руками.
— Ничего нельзя сделать. Очевидно, сломан позвоночник, — говорили они, — такие травмы не лечатся — этот юноша обречен.
То же сказал и третий врач, приехавший по делам из Мельбурна.
Но Конрад не спешил объявить Далласу приговор докторов. Он заметил, что Даллас, растревоженный царившей вокруг суетой, немного ожил за эти дни. Вновь забрезжил совсем было угасший огонек надежды. Даллас напоминал путника, заблудившегося в огромном мрачном лесу и внезапно услышавшего вдали человеческий голос.
У Конрада было готово письмо в Париж, в университет Сорбонны, но есть ли смысл возить больного в Европу: если действительно поврежден спинной мозг, Далласа все равно нигде не примут.
Несколько дней спустя он вдруг вспомнил о докторе Райане, лечившем когда-то Тину. Кажется, этот врач учился в Англии. Конрад разыскал его и попросил осмотреть Далласа.
Доктор Райан приехал на следующее утро и тщательно обследовал больного.
Конрад ждал в соседней комнате. Сильвия, к счастью, вышла во двор. Через полчаса мистер Райан вернулся и закрыл за собой дверь.
— Мистер О'Рейли…
Конрад вскочил. Его лицо исказилось от напряжения.
— Ну что?.. Он сможет выздороветь?
— К сожалению, не могу сказать ни да ни нет. Но, знаете, на мой взгляд, шанс есть. Дело в том, что позвоночник не поврежден. Думаю, если говорить упрощенно, существует сбой в передаче каких-то импульсов от мозга к телу, и причина — черепная травма. В Сиднее за это не возьмутся, но, если есть возможность, попробуйте показать больного в Европе. Конечно, на лечение могут уйти годы, а также множество сил и средств…
— Доктор Райан!
— И может быть, ничего не получится…
— Главное, вы дали мне надежду.
— Я могу ошибаться.
— Не верю! — Конрад готов был использовать малейшую возможность помочь своему спасителю.
Он передал Далласу и Сильвии слова врача.
— Лично я готов на все, Даллас. Но лечиться и, быть может, многое вынести придется вам.
Глаза Далласа лихорадочно блестели.
— Я согласен. Лучше попытаться что-то сделать, чем вот так умирать день за днем.
Сильвия плакала от радости.
— Я с вами, — сказал Конрад и взял Далласа за руку. — Я ваш друг и должник на все времена. Вы дважды спасли мне жизнь, а главное — жизнь человека, который мне бесконечно дорог.
Даллас закрыл глаза. Запахи моря и свежего ветра, наслаждение движением жизни — все, с чем он навсегда распрощался, может вернуться. Ради этого стоило пройти через любые испытания и в это хотелось верить!
ГЛАВА IV
Лондон не понравился Терезе. Быть может, Сидней по сравнению с ним и кажется захолустьем, однако он куда радостнее, светлее и чище. Воздух был сырым, он, точно невидимая губка, впитал в себя влагу, всюду стоял запах сажи, и было слишком много серого холодного камня. Улицы запрудили коляски, неимоверный грохот колес оглушал Терезу.
Погода была пасмурной, по мостовым текла грязь. Тереза уже замочила башмаки и испачкала подол юбки. Англичане казались ей такими же высокомерно-холодными, как и их город. Она не могла поймать ни одной улыбки, а их речь резала ей слух. Как можно жить здесь после Австралии? Тереза чувствовала, что ей не хватает воздуха, все существо ее билось в невидимых оковах, и действительность походила на бесконечный тяжелый сон.
Каждый, кто волею судьбы попадает в большой город, видит его сообразно тому, к какому слою общества принадлежит. Тереза приехала в Лондон бедной путешественницей и потому, само собой разумеется, увидела Лондон простых людей, то есть во всей его неприглядности, начиная от уличной грязи и кончая номером убогой гостиницы на Корт-роуд.
Тереза прибыла в Лондон вечером; конечной же целью ее путешествия было одно из предместий, и она не рискнула ехать туда на ночь глядя.
Тереза заперлась в тесном номере. Газовый рожок горел слабо, угли в камине тоже едва тлели, одеяло было все в пятнах, простыни сырые. Она села на кровать в надежде как-нибудь скоротать ночь.
Принесли заказанные ею лепешки, чай и стакан рейнского. Тереза медленно пила вино, надеясь унять дрожь. Здесь, в чужой стране, в незнакомом городе, она со смертельной тоской ощутила свое одиночество. Хотелось плакать, биться о стены, она готова была на все, лишь бы заглушить это чувство.
Тереза сняла часть одежды и легла. Сон пришел поверхностный, неглубокий, как всегда в непривычном месте, в чужой, холодной постели.
Тереза проснулась, когда только начало светать, и долго, не шевелясь, лежала под одеялом, стараясь сохранить ночное тепло. Она задумалась, вспоминая свои сны. Сегодня ночью впервые за пять минувших лет ей захотелось, чтобы рядом был мужчина. И это было тем более мучительно, что она знала, кто этот мужчина. Даллас Шелдон. Ей приснилось, как он пришел к ней и спросил, можно ли ему остаться у нее на ночь. Спросил взглядом, и Тереза тоже ничего не произнесла: они поняли друг друга без слов. Им было хорошо вместе, хотя они не успели достигнуть апогея своей любви: Тереза проснулась, и Даллас исчез.
