– Это же запретная магия высшей школы Разрушения, – сказал он. – Откуда ты её знаешь?
– Чего? – Армки непонимающе посмотрела на него. – Я просто наугад помазюкала. Не знаю, чего там вышло по итогу...
Геренд не верил своим ушам. Минуточку... Армки совершенно случайно выдала нечто работающее? Нет, не просто работающее, а очень и очень даже опасное?
Армки взмахом своей палки послала руны в Парацельса, тот просто отклонил их в сторону, небрежно отмахнувшись.
Волшебник похоже, купился на ангельскую внешность принцессы и не воспринимал её нападки всерьёз. По мнению Геренда это было серьёзной ошибкой. Данную деваху... точнее, переполняющую её силу не стоило недооценивать. Может быть даже стоило раскрыться и прямо сказать Парацельсу, против кого он именно сражается?
И всё же вампир, привыкший к действиям исподтишка, сохранял неподвижность. Его тело уже восстановилось, и он был готов действовать в любой момент.
– Я могу превзойти тебя во всём! – хвастливо заявила Армки. – Всё, что бы ты ни сделал, я сделаю лучше!
– Да неужели? ‑‑ прищурился архимаг. – Я ведь не просто великий волшебник... у меня за спиной есть и нечто большее...
– Что именно?
– Меня никто не может перепить! – хвастливо заявил Парацельс, словно поставил точку в споре.
– Я перепью! – бескомпромиссно заявила Армки.
Волшебник аж отшатнулся от неожиданности.
– Да ты шутишь, доча, – произнёс он. – Ты что‑то крепче вина хотя бы пробовала?
– Фруктовый коктейль! – заявила принцесса. – Там есть процент алкоголя, хоть и малый, мне об этом говорили!
– Что это за сила у тебя такая? – озадаченно спросила волшебник. – Невероятная удача?
– Нет! Это сила Мери Сью!
Парацельс и Армки вцепились друг в друга уже всерьёз. Сначала волшебник применял против принцессы стандартные фаерболы, молнии и прочий комплект типичного боевого мага. Но с Армки оно стекало как с гуся вода, не было совершенно никакого эффекта. Тогда волшебник перешёл на магию посерьёзнее – бросил в бой ангелочков и ведьмочек, начал применять алкомагию и призывать огнедышащих коров. Но и против всего этого Армки уверенно держалась. Ни один снаряд, ни один выстрел, ни одно заклинание не было в состоянии даже задеть её.
Парацельс обладал столь ужасающей силой, что давным‑давно забыл, что же это такое – поражение. Сила бурлила в нём нескончаемым потоком, но волшебник всегда сдерживал её. Он настолько привык ограничивать себя, что в настоящее время, чтобы высвободить весь свой потенциал, ему требовалось напиться для ослабления самоконтроля. Что, собственно и произошло в Чертянске, во время битвы с Неописуемым Ужасом.
Не будет ошибкой сказать, что архимаг Парацельс фон Заубебер принадлежал – точнее принадлежит – к очень узкому кругу сильнейших представителей рода человеческого, способных на равных бодаться с сущностями вроде богов. Или даже сущностями, богов превосходящих. Но было у Парацельса одной свойство, которое сильно отличало его от всех остальных могущественных личностей, даже от самого Императора, которого волшебник безмерно уважал.
Большинство верховных лордов, правящих в Империи Арсамон, получили свою силу от рождения в результате слепого каприза матери‑природы. Рождённые изначально могущественными, они подсознательно свыклись с этим своим свойством, но у Парацельса была другая история. Он родился самым обычным человеком с минимальным магическим даром. И потому его путь восхождения от обычного студиоза к архимагу оказался тернист и полон препятствий. Около сотни лет ему понадобилось, чтобы достичь того положения, в котором он находился сейчас.
Строго говоря, к своим коллегам, верховным лордам чародей относился с изрядной прохладцей. Для него большинство оставалось просто некими баловнями судьбы, не ценящими то, что им досталось. Пожалуй, лишь Император да ещё несколько человек являлись исключениями в правящих кругах Империи.
Отчасти недовольство архимага объяснялось слухами, которые гласили, что на него самого могущество свалилось как снег на голову, в результате неудачного эксперимента. Якобы в лаборатории Парацельса произошло спонтанное взаимодействие энергии Хаоса и двух банок с солёными огурчиками, в результате которого архимаг и обрёл невероятную силу. Мелкие подробности происшествия Парацельс никогда не разглашал. Они по сути значения не имели, поскольку необходимые для ритуала магические практики являлись общедоступными.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
В дальнейшем никому так и не удалось воспроизвести условия эксперимента, хотя пытались очень и очень многие. Самые успешные экспериментаторы при этом сами превратились в солёные огурчики. Самые везучие огурчики действительно обрели невероятною силу, которую так желали, но вряд ли этот замечательный нюанс компенсировал превращение в овощ.
Впрочем, кое‑кто и таким раскладом остался доволен. Ведь главное – это сила. Подумаешь, станешь овощем, невелика потеря. Некоторые личности, будучи полнейшими овощами, ухитряются получать высокие должности, власть и влияние. И отлично себя чувствуют.
А разгадка была проста. Мало кто знал, что Парацельс шёл к эксперименту с огурчиками всю свою сознательную жизнь. Долгое время готовил себя, тренировал душу и тело. И поэтому только он сумел раскрыть истинный потенциал огурцов... И сам при этом не стал овощем.
Так что будет не совсем корректным сказать, что секрет силы Парацельса заключался в солёных огурчиках. На самом деле – не только в них. А в первую очередь в упорном труде и старании.
Очередной сгусток энергии отбросил его назад. Архимаг приподнялся с мостовой, отряхивая плащ. Он внимательно смотрел на Армки, словно изучая её, как будто взглянул уже совсем по другому. Принцесса неловко переступила с ноги на ногу, словно вдруг почувствовала себя не в своей тарелке.
– Нет, – сказал волшебник после короткого размышления. В его голосе звучало разочарования. – Ты не такая как я. Ты скорее подобна им.
– Кому им? – Армки непонимающе уставилась на него. – О ком вообще речь?
Парацельс скорбно и устало прикрыл глаза ладонью. Он рассудил, что из Армки вполне мог бы выйти толк, не будь она столь ленива.
Он припомнил, каким был после обретения силы. В самом начале. Могущество пошло ему впрок. Он спорил с сильными мира сего, перечил аж самому Императору, лез на рожон, носился по преисподней, бил чертям морды, освобождал грешников, строил глазки богиням… в общем, давал всем жизни, без преувеличения. Именно тогда его и начали активно ненавидеть. Причём сразу все. Даже простой народ, которому Парацельс искренне сочувствовал и всячески старался его жизнь облегчить. Но получалось не очень... Поскольку архимаг, в виду увлечённости знаниями и магией, от чаяний простых людей был крайне далёк. Не так конечно сильно, как некоторое светские дамы ("Если у народа нет хлеба, пусть едят пирожные!"), но по сути он недалеко от них ушёл. Только в отличие от светских дам Парацельс обладал огромной магической силой, которая уступала только его горячему желанию делать добро. Но получалось не очень...
Но вскоре в этом прекрасном бытие появилось ужасное темное пятно – Васька. Котик применил против архимага самое страшное оружие, против которого оказалось бессильна вся невероятная магическая мощь – логику и здравый смысл. И постепенно Парацельса одолела неудержимая апатия. Он осознал, что на своём текущем уровне перепробовал всё. Его тело и душа познали все возможные удовольствия. Ни один абзац в древних магических книгах не даст ему что‑то новое и захватывающее. Ни одна тайна не разбередит разум, не бросит во внезапное путешествие. Зато долги и счета будут расти неумолимо, особенно после очередной безумной выходки волшебника. Да, благодаря своим магическим талантам Парацельс может зарабатывать очень и очень много, но все деньги очень быстро улетали в трубу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Смерти Парацельс не боялся. Он вообще не был уверен в том, что в своём нынешнем состоянии способен умереть. Он боялся другого – того, что однажды жизнь ему наскучит, что в один прекрасный день он захочет умереть. Но не сможет...
