слезы сначала разозлили Диану, а потом она поняла леди Агнессу и даже пожалела. Но все равно хотелось, чтобы та подумала насчет брака с Франческо Сфорца. Он был выгодной партией. К тому же Диана догадывалась, почему герцог выбрал именно Сфорца. Таким образом он хотел привязать того к Милану.
Кондотьеры – вольные птицы, они там, где им выгодно платят. Сегодня Сфорца здесь, а завтра встанет на сторону врага. Но если он женится на жительнице Миланского герцогства, то не пойдет с войной на родину жены. Хотя такое, к сожалению, случалось.
Завтракая, Диана наблюдала за Мартой. Сколько сил в этой женщине. Она уже стара, но активна и даст фору любой другой камеристке.
А вот леди Агнесса пришла в покои с поникшим видом, молча заплела герцогине волосы, даже не проявив никакого интереса к ее самочувствию. Как только она справилась со своей задачей, Диана отпустила ее домой:
– Сегодня воскресенье, проведи это время в городе, сходи на рынок, порадуй себя красивыми тканями. Возможно, в тебе проснется желание к другой жизни – в браке с детьми. Ты не будешь одинокой.
– А что вы думаете про Франческо Сфорца? Он вам нравится?
Диана задумалась. Нравился ли ей Сфорца? Скорее, она не сильно доверяла ему.
– Вполне приятный мужчина, – отчасти это было правдой. У Франческо Сфорца была простая внешность, но он смекалист и умен. – Его жена будет чувствовать себя защищенной за его плечами.
Леди Агнесса пришла как тень и ушла точно так же. Марта покинула покои, захватив пустой поднос на кухню. Диана ждала этого момента, чтобы остаться одной. Она все еще сидела на кровати, сказав всем, чтобы ее оставили отдыхать и не входили к ней без надобности. Но это было ложью – отдыхать она не намерена.
Ступив на пол, она прошла к столу и взяла фонарь, в котором все еще горела одна лучина, пропитанная жиром. Света от этой лампы хватит для одного важного дела. Уверенно Диана зашла в детскую и снова оказалась лицом к лицу с ангелом, женщиной и ребенком. На сей раз герцогиня не стала всматриваться в их лица. Она загнула край полотна, открыла дверь, спрятанную за ним, и прошла внутрь, закрыв ее за собой.
Тут же Диану окутала темнота. Она подняла фонарь, пытаясь осветить дорогу, и шагнула вперед. Проход был узким, каменные стены по мере продвижения герцогини сужались. Потолок оседал, заставляя нагибаться. Медленно Диана двигалась по пыльному проходу и остановилась, увидев лестницу. Сейчас нужно быть аккуратной, не оступиться и не наступить на какой-нибудь камень, выпавший из стены.
Она никуда не спешила, шла медленно, касаясь пальцами стены, и когда спустилась вниз, почувствовала, что воздуха стало меньше. Она начала задыхаться, но продолжала двигаться дальше. Если проход ведет в лес, то рано или поздно она выйдет. А если не получится найти выход, то есть вход – она вернется обратно.
Было жутко, каждый шорох заставлял сердце замирать, а потом биться сильнее. Она слышала собственное дыхание, а казалось, что рядом дышит чудовище. Диана останавливалась, переводила дух и продолжала идти. Становилось душно, хотелось уже быстрее выйти и вдохнуть полной грудью. Она представляла выход, и это придавало ей сил двигаться дальше.
Крыс наверняка здесь тоже много, но их писк прекращался, как только она освещала дорогу.
Длинный проход закончился дверью. Диана коснулась ее рукой. Затем уперлась в нее, сильнее надавив, но дверь не открывалась. Герцогиня отошла на шаг, чувствуя бессилие и желание разрыдаться. Проделать такой путь в страхе и уйти ни с чем – это ее не устраивало. Она поставила фонарь на пол, снова подошла к двери и присела, смотря в щелочку, вдыхая запах леса. Он просачивался в щели точно так же, как дневной свет. Диана уперлась в дверь плечом и приложила усилия, чтобы открыть ее, но та не поддавалась. Видимо, за столетия на ней наросла трава и корни деревьев.
Здесь нужна была мужская сила или помощь с той стороны. И, как прочитав ее мысли, над дверью нависла тень, и кто-то или что-то с той стороны стукнул о нее. Диана от неожиданности и страха попятилась, уперлась в стену и присела на пол. Надо было бежать обратно, но ноги не слушались. Она сидела и наблюдала, как нечто стучит в дверь, пытаясь ее открыть. Сердце билось так же громко и сильно. В голове возникала одна мысль – бежать, но тут же на смену одной мысли приходили тысячи других: как она убежит, а если чудовище проберется в замок…
Дверь поддалась и открылась, наполняя проход дневным светом, но тут же чья-то фигура его загородила. Диана сначала зажмурилась, а потом распахнула глаза, пытаясь разглядеть незнакомца.
– Ваша Светлость, – произнес старческий голос, – зачем вы пришли сюда?
Этот голос был знаком! Она слышала его раньше! Диана всмотрелась в силуэт и увидела очертания сгорбленного человека. Это была старуха! Та самая, которая однажды спасла ее в лесу.
– Я… я не знаю, – прошептала Диана, радуясь женщине, – ноги сами шли сюда.
– Вам надо выйти на свет, – старуха отстранилась, – не дело сидеть беременной женщине в темноте и пыли.
Диана встала, руками опираясь на стены, помогая себе, и ступила на улицу. Тут же чистый воздух леса наполнил ее легкие, солнце ослепило. Она прищурилась и закрыла глаза рукой.
– Куда я вышла?
– В лес. Я услышала странный звук, не думала, что здесь есть дверь. Она вся поросла травой.
Наконец глаза Дианы привыкли к свету, и она взглянула на старую женщину.
– Возможно, сам Господь привел меня к вам, – прошептала она и уселась на траву. – Я верю в то, что вы сказали о проклятии. Я нашла архивные данные, сравнила все года и пришла к выводу, что мой сын выживет…
Диана взглянула на старуху, та уселась напротив и взяла ее руку в свою. Нет, она не рассматривала линии судьбы, совсем нет. Она продолжала смотреть в глаза Диане, держа ее руку.
– Твой сын выживет.
Герцогиня вздохнула, слегка улыбнулась, хотя глаза наполнились слезами.
– А я умру, – кивнула она и потупила взгляд.
На губах еще играла улыбка, хотя с глаз капали слезы. Сквозь них она не видела, как кивнула старуха. Да и незачем было лишний раз ее подтверждение, герцогиня прекрасно все понимала. На некоторое время воцарилось молчание, плечи Дианы поникли, и она положила ладонь на живот. Ребенок тут же отозвался, и она улыбнулась шире. Нет ничего прекрасней материнства, жаль, что ей не дозволено познать его.
