до утра лежал. Мы не знали, что делать… А потом… – Венька замолчал, а я спросила:
– Избавились от трупа?
Мальчишка кивнул, в глазах его стояли слезы.
– Этот гад что-то видел.
– Ивлев?
– Да. Стал к нам ходить. К маме приставал. И намекал. Но прямо не говорил. Лучше бы прямо сказал, а так – как будто издевается. И когда я его увидел возле ямы, где он девушку держал… Я сначала хотел сразу в полицию, а когда успокоился немного и начал соображать, подумал: он все про нас расскажет. В отместку. И промолчал. И маме ничего говорить не стал, потому что она пошла бы в полицию. Из-за этой девушки. Но девушки в яме уже не было.
– Ивлев тебя подозревал. Искал твои рисунки. Ты знаешь?
– Да. Но я ничего не говорил, а он не мог спросить прямо. Но в сарай ходил и про этот лом спрашивал. Зачем-то он ему понадобился. Я ведь лом в кустах оставил, испугался очень и о нем даже не вспомнил. А Ивлев его нашел. Мама сказала, лом с зимы не видела. Но он все равно подозревал и за мной следил. А я за ним.
– Расскажи мне про Пырьева, – попросила я.
– Что рассказывать? – тут же ощетинился он.
– Ивлев помог твоей маме от него избавиться?
– Нет. И мама здесь ни при чем. Это я. Поняли? Я сам.
– Ты дал ему снотворного?
– Ага. Насыпал в чай, пока мама не видела. Я знаю, где она снотворное хранит. Он выпил чай, и я стал ждать. Видно, я много снотворного положил. Он в кустах упал. Ни с того ни с сего. Было даже смешно, точно пьяный, – но смешно Веньке точно не было.
– Потом ты взял тачку в сарае…
– Откуда вы знаете? Да, взял.
– И сбросил Пырьева в яму.
– Он мою маму в тюрьму хотел посадить. Из-за этого гада-папаши. Мама не виновата, она меня защищала, а ее за это в тюрьму?!
– Веня, убивать людей нельзя. Даже плохих.
– Вы ничего не знаете! – разозлился он.
– Сейчас не об этом. Пырьев в больнице, чувствует себя хорошо. Но вам не его следует бояться, а Ивлева. Он нашел твои рисунки.
– Мне мама сказала, – кивнул мальчишка. – Там не было рисунка этой девушки. Я его разорвал. Заметил, что альбом кто-то брал… Вы?
– Допустим, этого рисунка он не видел, но ты сбросил Пырьева в ту самую яму, где он держал девушку. Мы не сказали спасателям, что камень был задвинут, Пырьев пока молчит. Но Ивлев наверняка все уже понял и не сомневается: девушку нашел ты. Понимаешь, что это значит?
– Но… но что же тогда делать? – жалобно спросил он.
– Идти в полицию и все рассказать. Для вас это единственный способ остаться в живых. Без твоих показаний Ивлева не арестуют, а значит, он сможет разыскать вас, куда бы вы ни уехали.
– Вы что, хотите, чтобы мою маму в тюрьму посадили? – пролепетал он.
– Я хочу, чтобы ты и твоя мама остались живы. Поехали к ней. – В тот момент явилась непрошеная мысль: мы уже могли опоздать, но я погнала ее прочь. – Маме ты о Пырьеве рассказал? – спросила я, когда мы шли к машине.
– Нет, – покачал головой он, – но она обо всем догадалась.
Мы устроились на заднем сиденье.
– Привет, пацан, – сказал Волошин. Поэт улыбнулся, Венька молча кивнул.
– Поехали в гостиницу, – сказала я.
– Мама! – позвал Венька, и она к моему облегчению появилась из кухни. Окинула нас неприязненным взглядом, подошла к сыну и обняла его.
– Что вам надо от моего ребенка? – гневно спросила у нас.
– Мы пытаемся вас спасти, – ответил Вадим, по дороге я коротко объяснила, как все обстоит. – Хоть дело это и неблагодарное.
– Спасти? – нахмурилась Софья. – От кого?
– От маньяка, – пожал плечами Воин, точно стыдясь, что ему пришлось употребить данное слово. – Расскажи матери, что ты видел.
Рассказ произвел на Софью ошеломляющее впечатление. Если и были у меня сомнения в ее непричастности к милым развлечениям Ивлева, то они мгновенно исчезли.
– Господи, почему ты молчал? – пробормотала она, опускаясь в кресло.
– Вы знаете почему. Боялся, что стараниями Ивлева вы окажетесь в тюрьме.
– Ты им рассказал? – спросила она, глядя на сына. В голосе – ни намека на злость или досаду.
– Вы забываете, что имеете дело с сыщиками, – усмехнулся Вадим. – В вашем случае их было даже слишком много. Сын хотел вас спасти, и господин Пырьев оказался в яме. Беда в том, что яма – та самая. И Ивлев теперь знает, кто его выследил.
– Нет, – неуверенно возразила женщина. – Он хотел нам помочь…
– Инсценировав отъезд Пырьева?
Женщина молча кивнула.
– Пырьев не ночевал в гостинице, а Веня пришел домой в половине второго ночи. И зачем-то брал тачку. Я… я не знала, что делать. И позвонила Ивлеву. К кому еще я могла обратиться? Он пришел и сразу сказал: надо все представить так, будто Пырьев уехал, чтобы мы остались ни при чем, если с ним что-то случится. Документы Пырьева мы нашли в номере. Я заказала билет на поезд. Ивлев обещал, что найдет машину, подъедет к гостинице рано утром, чтобы соседи обратили внимание… А потом сядет на поезд, но никуда не поедет.
– Вещи Пырьева вы, надо полагать, сожгли. А если бы он вернулся? – спросила я.
Софья покачала головой:
– Я знала, что не вернется. Чувствовала.
– Даже ваш сын понял: пока Ивлев на свободе, вы в большой опасности.
– Мой сын просто его невзлюбил. Так иногда случается. И…
– Вы не поняли? – перебила я. – Ивлев держал в яме девушку. Ваш сын это видел. Почти уверена, Ивлев причастен к гибели еще одной женщины – дочери Зиновьева.
Софья испуганно вскинула голову. Я спросила:
– Вы помогли ему избавиться от старика? – Ответа мне не требовалось, точнее, я знала ответ раньше, чем она успела что-то произнести. – Как он объяснил эту странную просьбу?
– Он сказал… это шутка. Старик ужасно высокомерный. Он хотел его напугать, чтоб не лез со своими нравоучениями. Не знаю, почему я согласилась.
– Знаете, – возразил Вадим. – Догадывались: Ивлеву известно, что стало с вашим мужем. Вот и боялись отказать.
– Вы хотели, чтобы Зиновьев принял вас за свою дочь?
– Говорю же, это просто была шутка! Ивлев принес маску… жуткую… даже надевать ее было страшно. Старик подошел к окну, и… Господи, я не хотела этого! Ивлев велел мне уйти, а сам отправился в дом к Зиновьеву. Сказал, посмотрит, как там старик. Если что, вызовет «Скорую». Утром я узнала: старика нашли мертвым. Пришел Ивлев,
