— Не тронешь, - соглашаюсь я.
Предсмертный вой существа, чья потенциальная мощь многократно выше и моей, и нас троих, и, пожалуй, всех магов разом нашего мира, становится почти осязаемым. Но больше он не способен причинить мне вреда. Потому что это мой разум, мой мир. И потому что я не одна.
Глава семьдесят четвертая: Изабелла
Глава семьдесят четвертая: Изабелла
Кажется, мы потеряли все. И для многих это действительно так. Артания истощена и измотана, разделена на два лагеря, которые совсем недавно с готовностью и упоением рвали друг другу глотки. Но если уцелевшие лорды, примкнувшие к мятежникам, в основной своей массе быстренько сбежали, то простым людям бежать некуда. И с ними я постараюсь наладить что-то вроде диалога. Постараюсь хотя бы начать говорить. Для начала.
Потому что в моем понимании разговор и умение слушать друг друга могут решить если не все, то подавляющее количество проблем и конфликтов. Главное, хотеть что-то решать.
Я – хочу.
Если мы хотим возродить нашу страну, нам придется снова научиться жить вместе. Так же, как и с ллисканцами, чью помощь в нашей победе крайне сложно переоценить.
И я далека от мысли, что всё пройдет гладко, что не будет старых обид и новых местечковых перегибов. Будет все. И ко всему надо быть готовыми.
Наверное, я готова. Только теперь готова.
А еще я готова учиться всему, что должна знать королева. Правда, в длинном списке необходимого дворцовый этикет стоит далеко не на первом месте. Мне нужна история, география; нужна политическая и экономическая карта не только собственных соседей, но и много шире, дальше; нужны языки, нужны доскональные знания по геологии как минимум самой Артании, а, возможно, и куда более обширные.
У меня много планов. И я не хочу строить их из воздуха и надеяться на проведение. Я должна научиться четкому планированию хозяйства в рамках целой страны, должна сделать так, чтобы мой народ не только не голодал, но и имел возможность скопить и потратить по своему усмотрению излишки.
И у нас есть к этому потенциал.
Но будет непросто.
Очень непросто.
Вытягиваю ноги к горящему в камине огню и прикрываю глаза. Мне здесь все еще очень непривычно, незнакомо. Хотя, чего уж говорить, Драконье гнездо я тоже не успела изучить настолько, чтобы знать в нем каждый угол. Даже близко не так. И все равно там я уже чувствовал себя дома. В родовом замке Анвеля я – гость. Так себя чувствую.
Когда-нибудь мы обязательно восстановим Драконье гнездо. Когда-нибудь там сойдутся многие торговые нити, по которым в Артанию прибудут торговцы со всего мира. Потому что нам есть, что им предложить.
Но сейчас все наши силы брошены на подготовку к будущей зиме, к обеспечению людей кровом и продовольствием, к разбору внутренних проблем Артании.
Задумавшись, невольно касаюсь ладонью щеки со шрамом…
Это было даже занятно: когда очнулась после схватки с Пожирателем снов.
Голая полусошедшая с ума королева посреди поля, усеянного мертвецами – то еще зрелище. И две армии по обе стороны. Впрочем, к тому времени многие мятежники уже смекнули, чем пахнет, и поспешили ретироваться. Но потом я узнала, что некоторые из них еще пытались подкрасться ко мне, когда тупо грохнулась лицом в землю.
Не успели.
Маленький золотой дракон, как мне потом рассказали, вырвался буквально из-под земли, из-под обломков разрушенного замка, и занял место возле меня, грозно рыча и изрыгая пламя. Амелия даже своих подпустила ко мне не сразу, а уж чужих держала на постоянном приличном удалении.
Когда я пришла в себя, именно дочка, мгновенно обернувшись человеком, бросилась ко мне с длинным плащом. Не знаю, с чьего плеча он был, но, по крайней мере, без кровавых пятен. В остальном мне было все равно. Потому что взоры всех были направлены не на меня, такую красивую, не на ловкую Амелию и не на Анвиля, что тоже принял человеческий облик и теперь лежал наспех перемотанный бинтами, точно мумия. Все смотрели в сторону, за искрящуюся водную гладь, где взрывалась и на глазах разрушалась гора Гуур Дхар – Глотка Арташа. Вдруг пробудившийся вулкан поглощал сам себя.
— Привет, - тихонько прокрадываюсь к Анвилю и присаживаюсь рядом. – Я честно не эксгибиционистка ходить и показывать все свои королевские прелести, правда-правда. Не подумала, что моя одежда немного испортится.
Он очень бледен, предельно бледен. Но жив. Определенно, жив! И это главное. И это значит, что могу молоть любую чепуху, потому что слишком многое произошло за последнее время. Я немножко чуть не сломалась.
Вместо ответа Анвиль приподнимает руку – и я подаюсь ниже, чтобы он мог коснуться меня. Только касается он почему-то щеки со страшным шрамом. И я на чистом автомате дергаюсь, потому что до сих пор не могу принять этого своего уродства.
А Анвиль улыбается.
— Что?
Улыбка – это очень хорошо, но она же не просто так.
— Мамочка, - шепчет мне на ухо Амелия, - когда человек первый раз становится драконом, у него исчезают все шрамы. Разве ты не знаешь?
Поднимаю непонимающий взгляд на нее, потом перевожу его на Анвиля. Они оба улыбаются. Набираюсь смелости и подношу собственную руку к шраму на щеке – ничего, обычная гладкая кожа, сколько не ищи.
Я не знала. Или знала?
И снова эта проклятая плаксивость. Откуда во мне столько слезной жидкости? Меня снова прорывает. Но не истерикой, а спокойными счастливыми слезами. Это нервы, это точно всего лишь нервы.
Вот поплачу еще немного – и точно завяжу. На неделю. Или даже на месяц.
Амелия очень выросла за последние дни. Нет, не физически, не вытянулась в росте. Стала взрослее, ответственнее, серьезнее. Все эти качества не погасили в ней ребенка, ни в коем случае, но сейчас она с полной ответственностью заботится о других детях, когда их родители заняты или… если родителей не осталось вовсе. Для таких сирот мы организовали нечто вроде
